Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

Я сжала кулаки, заставила дрожь уняться. У меня было три задачи: сменить идентификатор, перепрошить корабль и найти информацию. Для всего этого нужны деньги. И специалист. Очень хороший специалист.

Я натянула капюшон потрёпанного плаща, проверила бластер, сунула нож в рукав. Затем активировала протокол консервации — если кто-то попытается вскрыть корабль без меня, его ждёт сюрприз. Не смертельный, но очень болезненный.

И вышла наружу. Впереди был Лутрк. И где-то там, в его недрах, меня ждал техномант по имени Зилер. Если верить досье Ордена — лучший в своём деле. И самый дорогой. Но выбора у меня не было.

Воздух Лутрка ударил в нос, как грязная тряпка. Густой, влажный, пропитанный запахами гниющего мусора, жареного мяса, дешёвого топлива и пота. Но это был только первый слой. Под ним скрывался другой — запах денег. Больших денег. Тех, что крутятся в теневой экономике галактики, не попадая в отчёты Совета и реестры Ордена.

Порт «Разбитый Буй» был не просто свалкой для отребья. Это был центр. Главный перевалочный пункт для контрабанды в этом секторе. Здесь заключались сделки, от которых зависели судьбы целых систем. Здесь пиратские бароны встречались с наёмниками, а торговцы оружием — с покупателями, которые не задавали лишних вопросов.

Конечно, сброда здесь тоже хватало. Мелкие воришки, попрошайки, наркоторговцы, дешёвые проститутки, работающие прямо в подворотнях. Но они были лишь пеной на поверхности. Настоящий Лутрк находился глубже.

Главная улица порта, если это можно было назвать улицей, представляла собой широкий проход между двумя рядами доков, забитый до отказа. Торговцы держали свои прилавки в порядке. Вывески над заведениями горели ярко, привлекая клиентов — красные, синие, зелёные огни, от которых рябило в глазах. У дверей некоторых заведений стояли вышибалы — массивные рольды или крильты с тяжёлым оружием, которые одним взглядом давали понять: здесь шутить не будут.

Я шла сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания. Плащ был достаточно потрёпанным, чтобы не выделяться. Заяц, прижатый к груди под тканью, привычно молчал.

Здесь были все.

Крильты в дорогой броне — не потрёпанной, а качественной, с гравировкой. Они не толкались в толпе, а шли уверенно, хозяевами. Люди разных мастей: от капитанов в кожаных плащах до элегантных дам, чьи наряды стоили больше, чем мой корабль. Грайты с модифицированными манипуляторами, сверкающими хромом. Тальвы в деловых костюмах, обсуждающие что-то с пиратами. Мирты с холодными глазами, работающие телохранителями.

Я нашла скупщика краденого в боковом переулке — крильта с золотыми клыками и отсутствующим ухом. Его лавка была зажата между ржавым контейнером и стеной, завешанной старыми голографическими вывесками. Он долго рассматривал ящики — нюхал, даже лизнул одну из деталей, видимо, какой-то ритуал его расы, — и наконец назвал цену. Треть от рыночной. Я попыталась торговаться. Он улыбнулся, обнажив клыки:

— Следующее предложение будет вдвое ниже.

Я согласилась. Теперь у меня были деньги — не много, но достаточно, чтобы заплатить аванс.

Осталось найти того, кому платить.

Бармен в заведении для приличной публики — высокий мирт с холодными изумрудными глазами и синеватой кожей, отливающей перламутром, — назвал мне имя и сектор только после того, как я упомянула Каэла. Имя отступника Авдеев, уничтоженного своими же учениками, всё ещё имело вес в этих кругах.

— Каэл мёртв, — сказал бармен, протирая стакан. Его глаза с вертикальными зрачками изучали меня с холодным, оценивающим интересом. — Давно.

— Знаю. Но его имя всё ещё открывает двери. Или я ошибаюсь?

Он помолчал. Потом кивнул.

— Нижний уровень, сектор семнадцать. Спроси Зилера. И не советую тебе там шуметь — соседи не любят шума.

Нижний уровень Лутрка был другим. Здесь не было вывесок и парадных входов. Здесь были узкие коридоры, тусклые лампы и постоянный гул труб. Воздух был сырым, пропитанным запахом плесени и чего-то химического. Под ногами хлюпала какая-то жижа, происхождение которой я предпочла не выяснять. Но даже здесь чувствовался порядок. За каждой дверью скрывались специалисты — оружейники, хакеры, фальсификаторы. Они не рекламировали свои услуги. Те, кому нужно, знали, куда идти.

Сектор семнадцать был в самом конце коридора. Дверь — тяжёлая, металлическая, без таблички, только грубая гравировка: змея, обвивающая микросхему.

Я постучала условным ритмом — три коротких, два длинных, пауза, ещё один короткий. Бармен сказал, что Зилер ждёт только тех, кто знает этот стук.

Дверь со скрежетом отъехала в сторону. За ней в полумраке, подсвеченный лишь мерцающими мониторами, стоял он.

Высокая, худая до неестественности фигура в робах, покрытых пятнами машинного масла и окислов. Половина его тела была заменена кибернетическими имплантами — механические руки с тонкими щупальцами-манипуляторами, оптические сенсоры вместо глаз, стальные пластины на черепе. От него пахло озоном, горячим металлом и чем-то ещё — чем-то древним, как сам Лутрк.

— Кто ты? — голос был похож на скрежет шестерёнок. — И как ты узнала код?

— Бармен из «Золотой Глотки» прислал. Сказал, ты можешь помочь с идентификатором.

Он помолчал. Сенсоры чуть сместились, фокусируясь на мне.

— Заходи.

Я вошла. Дверь захлопнулась. Внутри царил упорядоченный хаос — стены, увешанные инструментами, голографические мониторы с потоками данных, верстак с разобранными приборами. В углу что-то тихо жужжало.

— Что тебе нужно?

— Новый идентификатор. Полная перепрошивка. Новые регистрационные коды для корабля.

Он подошёл ближе. Его сенсоры изучали меня — сканировали, анализировали. Я чувствовала, как волны энергии пробегают по коже.

— Сними капюшон.

Я сняла. Он долго смотрел на мой шрам на шее, на тени под глазами, на жёсткую складку у губ.

— Орден, — сказал он наконец. — Я чую их выучку. Ты одна из них. Бывшая. Или беглая.

— Это имеет значение?

— Нет. Я работаю с кем угодно, если платят. Но цена будет выше. Ты понимаешь, о чём я спрашиваю?

— Понимаю. Сколько?

Он назвал сумму. У меня всё похолодело внутри. Это было почти всё, что я выручила за груз. Я молча выложила на стол мешочек с кредитами.

— Здесь половина. Остальное — когда смогу.

Он посмотрел на мешочек, потом на меня. Долго. Пауза тянулась бесконечно.

— Ты из Ордена, — произнёс он наконец. — Ты знаешь цену слову. Я дам тебе рассрочку. Но если не заплатишь в срок — я найду тебя. И тогда заплатишь иначе. Ты понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда садись. Будет больно. Очень больно.

Я села. Закрыла глаза. И приготовилась.

Визг высокочастотной дрели, входящей в порт синхронизации на моём запястье, слился с пронзительным гулом в моей собственной голове. Боль была