"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

class="p1">Договорить он не успел. Со стороны города, перекрывая шум дождя, долетел яростный крик, а следом — сухой треск мушкетного выстрела. Пуля чавкнула в грязь в шаге от ноги проводника.

— Взяли след! — взревел Жак. — Люди кардинала!

За спиной, в пелене дождя, заплясали желтые пятна. Лай гончих псов разорвал ночную тишину. Де Торси рванул вперед, не чувствуя ног, хрипя, как загнанная лошадь. Сапоги вязли в жирной глине, каждый шаг давался с боем. Спасительная кромка леса.

Они долго шли, обходя дозоры и притаившиеся армии врагов русского посольства. Наконец, из-за гребня холма, разрывая пелену дождя, выползла исполинская угловатая тень. Железный левиафан, не имеющий ничего общего с повозками или каретами.

Мгновение и с лязгом из тьмы материализовался корпус — хищный, скошенный, чернее самой ночи.

Десяток черных зрачков-стволов, торчавших из бортов этой адской колесницы, уставились прямо в грудь маркизу.

— Стой! Кто идет⁈ — Голос прогремел над полем, перекрывая гром и рев ветра. Это был глас иерихонской трубы, от которого хотелось вжаться в грязь.

Де Торси, полумертвый от усталости, поднял трясущиеся руки. Он набрал в грудь воздуха, чувствуя вкус дождя и закричал на том ломаном, варварском наречии:

— Я — де Торси! К генералу Смирнову! Срочно!

Глава 9

Набирая обороты, взревел двигатель, и корпус машины отозвался крупной дрожью, прошивающей подошвы сапог. Механик уже налег на рычаг подачи пара, «Бурлак» дернулся, готовый сорваться в последний путь, однако по броне ударили.

Настойчиво. Железом по железу.

— Стоп! — гаркнул я в переговорную трубу. — Тормози!

Клюнув носом, махина с лязгом замерла. Откинув запор люка, я подставил лицо мокрому ветру и запаху гари.

— Какого дьявола⁈

Внизу, посреди чавкающего месива, паниковали глаза поручика из оцепления. Его бойцы уже крутили руки какому-то бродяге, пока второй — мокрая крыса в лохмотьях дорогого бархата — висел на руках гвардейцев тряпичной куклой.

— К нам гости, Петр Алексеич! — просипел офицер, пытаясь перекричать ливень. — Срочно требовали аудиенции!

«Крыса» вскинула голову. Грязь маской застыла на лице, вместо напудренного парика череп облепили седые космы, но взгляд… Эту затравленную, волчью безысходность ни с чем не спутаешь.

— Де Торси?

Бывший министр иностранных дел Франции. Персона, чье место сейчас — с бокалом вина в Лионе или в центре интриг Версаля, — валялась в грязи посреди обреченной русской армии.

— Смирнофф! — он выплюнул мою фамилию вперемешку с дождевой водой. — Остановитесь! Вы маршируете в капкан!

Махнув гвардейцам, я скомандовал:

— Тащите внутрь. Живо!

Минуту спустя мы уже забаррикадировались в десантном отсеке. Воздух здесь спертый, пропитанный угольной пылью и кислым потом смертников. Двенадцать моих «волкодавов» разглядывали француза поверх прицелов, готовые нашпиговать его свинцом при первом же резком жесте.

Де Торси колотило. Его проводник, тот самый Жак, вжался в угол, стараясь слиться с обшивкой.

— Вам положено быть в Лионе, маркиз, — я навис над ним всей массой. — Какого черта вы здесь забыли?

— Лиона больше нет, — прохрипел он, выбивая дробь зубами о край фляги, которую ему сунули. — Де Полиньяк вошел в город.

Трясущимися руками он полез за пазуху лохмотьев, напоминавших монашескую рясу, и извлек пакет, завернутый в промасленную кожу.

— Читайте! Это от Его Святейшества.

Развернув бумагу, я пробежал глазами по строчкам. Латынь. Однако ниже, на отдельном листе, обнаружился торопливый перевод на русский. Видимо, де Торси проработал варианты.

Текст был коротким. Папа Климент формулировал предельно четко: Лондон и Вена заключили тайный пакт. Уничтожение русской армии станет сигналом для «союзников» к оккупации Парижа. Франция подлежит разделу. Филипп Орлеанский — временная фигура, классический зиц-председатель, которого спишут сразу после подписания капитуляции.

— Нас разрезали, как пирог, — шептал де Торси, уставившись в одну точку. — Англичане забирают порты. Австрия получает Эльзас.

Вся схема таранного удара мгновенно отправилась в утиль. Лезть сейчас на пушки Мальборо — не лучший вариант, есть кое-что поинтереснее. Мысль еще не оформилась до конца, но уже обнадеживала своей большей реалистичностью.

Маркиз, сжавшийся в тусклом свете масляной лампы, перестал быть для меня человеком. Передо мной сидела идеальная отмычка, взламывающая французскую оборону без единого выстрела.

— Механик! — крикнул я, не оборачиваясь. — Глуши машину.

Вырвав лист из полевого блокнота, я быстро набросал несколько строк: «Государь, атака отменяется. Работаем хитростью. Ждите фейерверк. По сигналу выдвигайтесь всей массой за мной, в стык между французами и англичанами. Огонь не открывать! Отвечаем, только если нас начнут жечь».

— Солдат! — палец уперся в грудь ближайшего гвардейца. — Эту записку Государю. Лично в руки. Отвечаешь головой. Бегом!

Люк лязгнул, выпуская посыльного в ночь. Развернувшись к де Торси, я спросил:

— Францию спасти хотите, маркиз?

— Я прополз по городской канализации ради этого, — огрызнулся он, и в этом рычании наконец проступила порода того самого министра.

— Отлично. Значит, прокатитесь с ветерком. Снаружи.

Глаза француза полезли на лоб.

— Вы меня убьете.

— Останемся здесь — нас всех смешают с грязью артиллерией через полчаса. Поедете внутри — сваритесь заживо вместе с экипажем. Ваш единственный билет в жизнь — встать на броню и открыть рот.

Не давая ему опомниться, я развернулся к своим головорезам:

— Слушать команду! Штурм отменяется. У нас теперь, мать его, дипломатическая миссия. Мне нужен флаг. Самый большой лоскут белой тряпки, какой найдете. Примотать к шесту и закрепить на башне.

— Сделаем, — кивнул старший, даже не моргнув.

— Дальше. Нужен свет. Четыре факела. Самые мощные, штурмовые, с той дрянью, что не гаснет на ветру. Крепите по углам машины. И оборудовать площадку за башней. Привяжите маркиза так, чтобы он не свалился под колеса, но был виден за версту.

— Я не… — заикнулся было де Торси.

— Именно вы! — рванув его за лацканы, я притянул маркиза к себе. — Вы сейчас не человек. Вы — знамя. Голос этой операции. Англичане откроют огонь сразу, как только нас засекут. И пусть ваши солдаты видят, в кого стреляют их «союзники». Улавливаете?

Дошло. Животный ужас в глазах сменился холодным пониманием всей красоты и цинизма замысла. Стравить их. Заставить французов прикрывать телами своего министра от английских ядер.

— Рупор! — осенило меня. — Где медный «матюгальник»?

— Здесь, Петр Алексеич. — Механик протянул помятую трубу.

— Годится. Маркиз, берете инструмент. И орете так, будто дьявол тащит вас