Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

Для него его чувство – целая Вселенная, ради любимой он и жизнь отдаст. Теперь представь его через годков пятнадцать. Он с усмешкой описывает страсти молодости, считая себя поумневшим. Может, на самом деле его просто гормоны отпустили.

– А-а, голова пухнет, не могу! – Катерина обеими руками взъерошила себе волосы в подобие вороньего гнезда. – Ладно! Я обдумаю это потом! Не будем отвлекаться от темы, что там было насчет GENeration? Ну да, я себе сварганила аккаунт, когда этот сервис только открыли. Но мало туда заходила. И что насчет этого? Меня там Гердой зовут. Ничего особенного, просто… Там, знаешь, в подзаголовке акка просят вписать «девиз». Не больше ста символов с пробелами. И я вспомнила хороший, из сказки.

– «Так сидели они рядышком, оба уже взрослые, но дети сердцем и душою», – продекламировала нараспев е-бабушка. – Ханс Кристиан Андерсен. А знаешь, какой ник у Янины Фёдоровны?

– Вообще неинтересно, – буркнула Катерина.

– Снежная Королева. А девиз: «Герда и Кай уехали, оставив Снежной Королеве только льдинки для букв О, П, Ж, А».

Той же осенью Котя пошел в подготовительный класс и сразу словно повзрослел. Квартиру наводнили новые приятели и подружки – то из кружка, то просто одноклассники. Детскую расширили за счет «комнаты Янины Фёдоровны» – снесли стенку и повысили статус до «кабинета школьника». Теперь хватало места и посидеть небольшой компанией.

Продленка, кружок, спорт – в восемь Котя часто только садился ужинать, и обязательный «бабушкин час» отменили. Да и сам он звонил ей теперь куда реже.

Однажды Катерина, посмотрев логи е-бабушки, увидела, что сын не разговаривал с ней уже неделю.

– Да ладно, мам… Я же уже большой. Я тогда подумал и все понял. Она виртуальная. И знаешь, в Деда Мороза я уже тоже не верю.

Катерина нахмурилась, открыла рот… но тут же и закрыла. Злиться-то не на что. Да и так лучше ведь! Они же с Геной ждали ужаса-ужаса на следующий день рождения сына. И позже еще, когда пришлось бы как-то объяснять, что никакой бабушки нет.

Она повеселела.

– Тогда что, тогда я сниму это? – спросила она, показав на «бабушкин» монитор. – Это ведь сервис, он не бесплатный.

– Снимай, – вздохнул Котя.

И она сняла.

И понесла – нет, не в чулан, к себе в студию.

– Ну что, мама Яна, – приговаривала она, перемещая одну из рам со стены на подоконник и устраивая монитор на ее место, – вот и остались мы вдвоем, прямо грустно! – Она посмотрела на аватарку: зеленая. Включила. – Дети так быстро растут, правда? – сказала она виртуальной женщине.

– И не говори, Катюш, – с улыбкой ответила та.

Близилось Рождество – которое перед Новым годом, а не которое после. Семья собралась за обедом в приподнятом настроении. Котя хитро щурился, прикидывая, в какой момент лучше попросить у родителей подарок, на который они, наверное, так просто не согласятся: поездку в каникулы на зимний Байкал. Ух там и холодно! Но красиво! Катерина с Геной хитро щурились, переглядываясь и подхихикивая, – знали, что именно он будет просить, и прикидывали, как забавно будет морочить ему голову, пока наконец не «сдадутся».

Идиллию нарушил звонок в дверь.

Гена пошел открыть и испуганно отступил, когда на пороге возникла Янина Фёдоровна.

– Ку-ку, привет, а это я! Не ждали, перцы?

Она швырнула мохнатую заснеженную шапку на полку для шляп, парой движений скинула обувь и в толстых розовых носках проследовала в гостиную. Из-за ее плеча Гена строил Катерине «большие глаза» и показывал двумя руками «удавку на горле». Катя и Котя замерли, не донеся ложки до рта.

– Вот, переехала! Буду жить тут неподалеку, я все устроила! – Янина Фёдоровна победно хмыкнула. Кинула взгляд на стену и ахнула: – А где бабушка?!

– Это… ребенок вырос… – обрела голос, хоть и слабый, Катерина.

– Выкинули?!

– Нет, почему… – Катерина покосилась на Котю. – Пока что… у меня в студии висит.

– А, ну ладно! – Янина Фёдоровна моментально успокоилась. – Я тут, знаете… практиковалась. Уже довольно-таки научилась. Хм… ну, не всему, если уж по-честному… Но я с ней поборюсь! За тебя! – Она указала на Котю. Строго посмотрела на Катерину: – В студии, говоришь? Ладно. Тогда и за тебя тоже!

Гена, подобравшийся на пороге, как кот перед прыжком, расслабился и прислонился к дверному косяку. Пригладил пятерней волосы, нерешительно отвел глаза к окну.

Там стеной валил предрождественский снег. Сквозь него не было видно улицы. Его движение успокаивало – так обычно, так неуклонно. Всё путем.

Ольга Мартынова

Золотое правило

– Здравствуйте. – Агата замешкалась, усаживаясь в такси, нажала на иконку входящего звонка.

Она ни с кем не могла спутать этот высокий, почти женский голос Александра Михайловича, старого папиного друга. Тренера по биатлону.

– Дочка, спасай! Соревнования скоро, а у меня в команде такое творится…

– Дядя Саша, ты точно по адресу? Да… Могу к полудню. Договорились.

Как же удобно, что поездка из Москвы до дома, даже с оглядкой на беготню между «Кречетом» и такси, занимает меньше трех часов!

Стеклянные раздвижные двери в подъезд расступились, точно часовые, пропуская Агату. Опять звонок?

– Железка?! Какая железка? – Она нажала кнопку лифта, поправила наушник. – Простите, не могли бы вы повторить… Фирма «Железка»? Да, я заказывала устройство… Помощник психолога. Так рано доставка? Нет, не видела сообщения. Э-э-э. Оставили у двери? Вы… Повесили трубку? Супер!

Над лифтом зеленым замигало: пятьдесят, сорок девять, сорок восемь…

«Как я могла забыть кроссовки в гостинице…» – Агата поморщилась, посмотрев на свою обувь.

Лифт мелодично дзинькнул и открылся. Агата подняла голову. Из лифта ей улыбался высоченный парень с рыжими, точно грива африканского льва, кудрями. На плече – красно-желтая объемистая сумка.

Агата сделала шаг вправо, уступая ему дорогу. Он отступил влево. Агата смутилась и подалась влево, а он – направо. Как же неловко! Оба рассмеялись.

Смех у него был звонкий, с низкими бархатными нотами.

Наконец она зашла в лифт. А рыжеволосый вышел.

Вдруг он жестом фокусника вытащил из накладного кармана пальто красную живую розу и протянул Агате:

– Это вам!

Роза, будто только что срезанная, нежно пахла весной. Агата почувствовала, как краснеют ее щеки.

* * *

Наверху ее ждала коробка с желтой надписью латинскими буквами. «ZHELEZKA». Только она почему-то стояла у соседней двери. Там же никто не живет! Агата целый год снимала квартиру на пятидесятом этаже, но ни разу не слышала, чтобы хоть раз эта дверь открылась.

Она подняла коробку – легкая. Даже потрясла – что-то некрупное внутри. Похоже, на уведомление наступили, на нем остался отпечаток мужской обуви.