Удивительные истории об искусственном интеллекте - Александр Александрович Прокопович

Она шагнула к дверям гостиной, потом спохватилась и обернулась:

– Ты это… хотел стишок прочесть?

И возникло отчетливое ощущение, что с детьми она чувствует себя неловко.

Гена порывался немедленно выяснить «ху есть ху», но Катерина дернула его за рукав и одними губами показала: НЕТ.

Читка стишка прошла в напряженной атмосфере, словно как-то не вовремя, некстати. Хотя Котька старался и ни разу не сбился. Гостья со скептическим видом осмотрела его рисунки на стене и гораздо больше заинтересовалась монитором. Она прищурилась и потыкала сине-жемчужным маникюром в аватарку е-бабушки, но та, разумеется, не откликнулась, поскольку не светилась зеленым.

Праздничный обед тоже не задался. Янина Фёдоровна нашла суп жирноватым, а жаркое пересоленным, по поводу чего выдала неуклюжую шутку прошлого века:

– Кажется, хозяйка в кого-то сильно влюблена?

И состроила такое лицо, по которому Гене захотелось немедленно хряснуть тапкой.

– Да, м… мама, – ответила Катерина деревянным голосом, – разумеется, мы с мужем любим друг друга.

Повисла неловкая пауза, которой Янина Фёдоровна, кажется, не заметила. После обеда она уткнулась в свой смартфон, пробормотав «это по работе… извините», да так и провела час до выхода на семейную прогулку.

В аквапарке выяснилось, что купальника у гостьи с собой нет, а брать напрокат она не желает, ибо «носит только фирму». Плохо плававший Гена передернулся: получалось, что именно ему выпало ее любезно развлекать, пока Катерина отправится на водяные горки вместе с Котей. Тот было скуксился, умоляюще глядя на бабушку, но мама быстро зашептала ему что-то на ухо, и они наперегонки побежали в раздевалку. Слава богу…

Напряженно присев на краешек шезлонга, Гена немного помедлил и опасливо начал:

– А вот Катерина в детстве была вспыльчивая… Котик более спокойный ребенок, с ним легче, потому что…

– Уж да, Екатерина всегда умела доставить хлопот, – перебила Янина Фёдоровна и захлопнула рот, как чемодан. Кажется, это означало конец разговора. Гена растерялся. Молчать было странно. А главное, загадка ответной фразы начала сверлить ему мозг. Кому, кому Катерина доставляла хлопоты?! Откуда эта, прости господи, мымра с зеленым чубом знает про детство жены?! Неужели фирма копалась в таких личных подробностях? Или это легендарные возможности нейросети? Сколько же они выяснили?

Он шмыгнул носом и предпринял новый заход:

– А вот… мне вспоминается, ее папа, он хвалил ее… когда приходил забирать домой. Он… он, правда, человек был такой, оптимистичный… он и мне говорил, что я молодец, даже когда я точно был не вполне мо…

– Ха! – Янина Фёдоровна резко развернулась к нему в шезлонге всем корпусом, так что ей пришлось полулежа опереться на локоть. Кажется, неловкая поза ее нисколько не затруднила, несмотря на возраст. Она еще и закинула ногу на ногу. Уставилась на Гену глазами-буравчиками.

– Мужчины – это в целом хорошо. Они нужны. – Гена малость опешил, не на такую рыбку он закидывал удочку. – Поверьте, молодой человек, я к ним безо всякого нигилизма. Со всей душой. Но некоторые вещи выносить затруднительно. И особенно когда вот тут, в твоем жизненном пространстве…

Гена моргнул, и этого мига хватило, чтобы все кончилось. Фраза оборвалась, Янина Фёдоровна снова ровно полулежала, подставив непроницаемое лицо искусственному солнечному свету.

Фигура у нее все еще была что надо – это выгодно подчеркивали обтягивающие голубые брюки и черный джемпер со скромным лейблом нескромно дорогого производителя. Гена покраснел и торопливо отвернулся.

Он не решился экспериментировать дальше и до возвращения Кати с Котей просидел молча, то разглядывая просвечивающий сквозь сверкающую воду плиточный узор на дне, то поднимая глаза на купающихся. За вылетающими из форсунок радужными брызгами он видел, среди других, силуэты резвящихся жены и сына – на расстоянии, в каком-то неуютном отдалении, и невольно примерял на себя роль «в целом нужного» мужчины.

Тьфу, заразные мозговые слизни. Вредно иметь дело с социофобами. Так он думал, замечая боковым зрением рядом с собой бирюзовый начесанный чуб.

Потом Катерина привела довольного Котю в купленной сувенирной шапочке-лягушке: чтобы не простыл, но и чтобы не надевать теплую уличную шапку. Котя-лягушонок был ужасно смешной и милый, но лицо их спутницы не дрогнуло. Малыш глянул на нее и перестал улыбаться.

В той части аквапарка, где располагались огромные аквариумы с морскими обитателями, Янина Фёдоровна сразу восхищенно заахала и без предупреждения бросилась к парящим над головой морским черепахам. Остальная семья так и осталась стоять с открытыми ртами.

Оторвать даму от молчаливой сосредоточенной фотосъемки оказалось невозможно. Она просто не откликалась и продолжала свое занятие. Кажется, этот поход с бабушкой, о котором Котя так мечтал, грозил огромным провалом.

– Робот… – пробормотал Гена, когда они отошли в сторону. Катерина посмотрела на него с упреком, но не нашлась, что ответить. Зато Янина Фёдоровна неожиданно продемонстрировала отличный слух:

– Сами вы робот, молодой человек, а я занята делом. Съемка – это серьезно, к вашему сведению. Погуляйте пока без меня.

Котькины губы задрожали. Он огляделся вокруг и сдержался. Поплелся к акулам. Постепенно оживился и повеселел, дело, казалось, поправилось. Катерина с Геной перевели дух и позволили себе тоже немного развлечься, наблюдая за рыбками.

С Яниной Фёдоровной встретились в кафе-мороженом: она сосредоточенно составляла себе сложное ассорти. Забрала у продавца из рук закрученную бело-розовую пирамиду и с удовольствием откусила. Котино лицо вытянулось. Гена торопливо взял ему клубничное.

Ну ничего, обошлось. По дороге к выходу купили надувной шар в виде скалярии.

Он интересно переливался, словно настоящая чешуя, и бросал отсветы на лицо Котьки, когда тот задирал к нему голову, подтягивая на ленточке к себе, пониже, чтобы рассмотреть.

И тут Коте наступили на ногу. Сурово так наступили, по-взрослому. Янина Фёдоровна и наступила – сделала шаг назад, чтобы получше снять панораму напоследок.

– Смазала кадр! Это кошмар какой-то!

А вот теперь не обошлось. По аквапарку разнесся басовитый детский рев…

За ужином гостья казалась усталой и раздраженной, встала из-за стола, не доев.

– Не понравилось? – робко спросила Катерина.

– Почему же, сносно. А где тут я ночую?

Гена вскочил с побагровевшим лицом.

– Там. Там вы ночуете. Позвольте. Я. Покажу.

И пошел следом, сжимая и разжимая кулаки.

Катерина услышала с другого конца квартиры:

– А что так тесненько? Тут кладовка? Это кошмар какой-то. Впрочем, сойдет. Хотя хотела бы я сказать пару ласковых тому, кто меня сюда пригласил. И не надо пыжиться, молодой человек. Вы вообще сколько зарабатываете? Ипотеку не планировали, расшириться малость? Я вот не так долго и выплачивала, недавно рассчиталась в ноль, могу проконсультировать… Не знаю я, сколько платят