Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

программы партии, неосталинист и жесткий консерватор в идеологии. Изначально я делал на него ставку в плане развития коммунистической науки будущего… И прогадал. Ошибся. Обидно это признавать, но глупо такое скрывать в первую очередь от самого себя. Дело в том, что еще там, в жизни, уже ставшей казаться сном, я читал кое-что из Ричарда Ивановича, его статьи, интервью, и показался он по тем материалам мне очень здравым и адекватным человеком. Вот только оказалось, что адекватность данная во многом стала следствием краха СССР. То есть именно тяжелая душевная травма, можно даже сказать надлом, заставили его переосмыслить произошедшее и, видимо, несколько поменять мировоззрение.

А тут… Тут это был, не побоюсь данного слова, фундаменталист. В самом худшем понимании данного термина. Я искренне пытался объяснить ему важность осторожной интеграции западного культурного продукта в советское медиапространство, то, что нельзя допускать вакуума, что в ином случае будет только хуже. Втолковывал идею создания поддержанного государством западно-ориентированного продукта на пальцах, буквально приводил примеры успеха советских музыкальных групп новой волны, что они несут отсюда туда гораздо больше «коммунистического заряда», чем оттуда сюда «капиталистического». Бесполезно.

— Думаю, что вы не хуже меня понимаете, Ричард Иванович, что «цифровой коммунизм» — это только костыль. Это не идеология, не цель. Это техническое обоснование достижения цели. Да, мы смогли, кажется, я во всяком случае смею тешить себя этой надеждой, — собравшиеся быстро переглянулись, нечасто Генсек включал «высокий штиль», — увлечь народ идеей всеобщей компьютеризации. «ЭВМ в каждый дом» — это вполне реальная и действительно важная задача на ближайшие десять лет. Но вот только именно к идеологии, как таковой, это имеет весьма косвенное отношение.

— Что конкретно вы от нас хотите получить, Михаил Сергеевич? Какая задача стоит?

Вадим Медведев. Один из авторов перестройки в известной мне истории. Соратник Яковлева. Как он оказался тут за столом? Можно сказать, что змея закольцевалась и укусила себя за хвост. Все просто: очень многие мне рекомендовали Медведева как умеренно реформистски настроенного человека, знающего работника, толкового идеолога, свободного от догматических шор. И, может быть, это всё даже так, однако довелось мне опять же в будущем ознакамливаться с книгой Медведева, посвященной как раз Перестройке и работе с Горбачевым. И вот какой кунштюк — в ней вообще не было сожаления и самокритики за уничтожение государства и слом миллионов жизней. Основная мысль там: «ситуация была сложной, никто не знал, как нужно, мы попробовали и у нас не получилось». Типа «фигня случается», ноль рефлексии. Так что пригласить Медведева на встречу я счел возможным, но доверять его суждениям… Только с большой осторожностью.

(Медведев В. А.)

— Задача… — Ужин тем временем подошел к концу, собравшиеся переместились в «зону отдыха». — Я хочу, чтобы каждый из вас взял листок бумаги и написал краткое эссе. На полстраницы. Что такое коммунизм, к которому мы идем. Строго без ссылок на классиков и такими словами, чтобы в предложенную вами идею поверил даже первоклассник.

— Это сложно… Для первоклассников если. Тут доктора философии не всегда понимают идею…

Виктор Афанасьев — мой фаворит. Главный редактор «Правды», единственным, но крайне существенным недостатком которого был возраст. Шестьдесят девять лет. То есть лет пять еще активной деятельности в самом лучшем случае, а потом опять искать замену. А во всем остальном хорош — консерватор, но не догматик. В той истории был снят с должности как раз за неприятие всего творившегося бардака. Пишет научные статьи не только по марксизму-ленинизму, но и по управлению, НТР, социальному развитию общества, и при этом считается вполне состоявшимся коммунистическим теоретиком. Член ЦК и академик к тому же.

(Афанасьев В. Г.)

— Вот! В этом наша проблема. У капиталистов идея и созданная под нее идеология максимально простая. Обогащайся любыми способами. Лезь вверх по головам, грабь, убивай, все это мелочи перед самой главной целью — быть сильным, богатым, иметь возможность купить всё, что хочешь. Это даже первокласснику понятно, — я, конечно, утрировал, но не так чтобы очень сильно. Будем честны, со времен Даннинга мало что поменялось, и капитал всё также готов будет пойти на любые преступления за 300% прибыли. Впрочем, кто бы говорил, уверен, погибшие жители Рас-Танура вообще не нашли бы разницы между преступлениями, совершенными капиталистами, и аналогичными преступлениями, совершенными коммунистами. Но отчаянные обстоятельства требуют отчаянных решений, и совесть меня за совершенное даже не мучает. Ну почти.

— Ну и задачки вы ставите, Михаил Сергеевич. Уместить сотни томов, написанных за сто пятьдесят лет книг, в эссе на полстраницы.

Жданов Юрий Андреевич — сын того самого Жданова, в честь которого ныне именуется город Мариуполь. Доктор, профессор, ректор Ростовского университета и просто уважаемый в кругах коммунистов-теоретиков человек. О нём я, если честно, узнал из одного из последних интервью Косолапова, Ричард Иванович называл Жданова в качестве философа, которому по силам в конце 1980-х было вывести советскую идеологию на новый уровень.

(Жданов Ю. А.)

— Для того вас и собрал. Сделать сложно — просто. Сделать просто — сложно, — я еще раз оглядел собравшихся, уже по большей части немолодых мужчин, на меня с интересом смотрело шесть пар глаз. Очевидно, что подобных задач им никто еще не ставил. — Товарищи. Возможно, это прозвучит еретически, но я как коммунист и генеральный секретарь партии не могу молчать. «Не могу поступиться принципами». Есть совершенно четкое ощущение, что мы отстаем в идеологической теории. А без теории нам смерть.

Цитата Сталина подействовала на собравшихся по-разному. Косолапов явно улыбнулся, Жданов — дернул щекой. Медведев — нахмурился. Лигачев остался бесстрастным, Егор Кузьмич тоже отлично умел играть в эти игры и держал лицо не хуже профессионального покериста.

И последний — Смирнов Георгий Лукич. Директор института философии АН СССР, собственно, этим, наверное, всё сказано.

(Смирнов Г. Л.)

— А как же идея «цифрового коммунизма»? — Подал голос Косолапов. Ну понятно, ему как соавтору концепции было, наверное, обидно, что я требую какого-то развития и уточнения.

— Ну вы же сами понимаете, Ричард Иванович, что «цифровой коммунизм» отвечает на вопрос «как», фактически характеризует техническую сторону перехода. Но он совсем не отвечает на вопрос «зачем»? Зачем мы туда идем? Зачем мы вообще куда-то идем?

— К светлому будущему?

— Ну да,