Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

и колебание с линией партии от коррупционного умысла можно было далеко не всегда, — Только за прошедшие четыре года благодаря изменению подхода и переходу к более прагматичной внешней политике мы сэкономили около ста-ста двадцати миллиардов рублей. Четверть годового бюджета страны. Так что речь там шла не о торговле, а о содержании всяких местных царьков за счет простого рабочего Ивана.

— Да? — Главред «Правды» был явно обескуражен такой постановкой вопроса. То, что СССР активно спонсировал всех подряд, не было большим секретом, но вот порядки цифр общественности, естественно, известны не были. Да, если честно, и ответственные товарищи зачастую не имели конкретных сумм, слишком там все было разбросано по разным странам, по организациям, по договорам, по валютам… Но если суммировать и примерно перевести в доллары — очень примерно — то выходило около 70–80 ярдов. На момент моего прихода к власти. Сейчас уже чуть меньше. Не то чтобы нам сильно союзники торопились возвращать долги, но нашлись способы. Через участие военных контингентов что-то «списывалось», или те же АЭС, которые мы отжали во владение. Тут чуть-чуть, там чуть-чуть, вот на десяток ярдов задолженность за 4 года и упала. — Никогда бы не подумал. Но опять же, что вы хотите от меня? В экономике, тем более в макроэкономике, я смыслю откровенно не много.

— Мне нужно идеологическое обоснование перехода от торговой и культурной закрытости, реактивной позиции с постоянно запоздалыми реакциями на вызовы «того лагеря» к проактивной позиции с навязыванием собственного продукта всем вокруг. Хватит тупого клеймления джаза, джинс и жвачки, ничего, кроме раздражения, все эти мелочные запреты ни у кого не вызывают. Цель — переход к экспортной модели в экономике и культуре.

Конечно, Китаем полноценно мы не станем, чтобы там кто не думал, ресурсов сравнимых нет, в первую очередь человеческих. Но откусить свой кусок пирога — почему бы и нет?

— Хм… — После некоторой запинки ответил Афанасьев, — над этим нужно подумать. Так сходу, я боюсь, нужные тезисы вам не озвучу.

— А вас никто и не торопит. — Я подумал секунду и добавил, — и еще одна просьба. Можете взять под крыло одного перспективного кадра. До моего уровня он еще не дорос да и хотелось бы, чтобы поднатаскали его именно по идеологической линии.

Я вытащил из кармана пару сложенных несколько раз листов бумаги. Там была напечатана краткая характеристика на тридцатитрехлетнего Колганова Андрея Ивановича, едва ли не самого известного массовой аудитории теоретика коммунизма в постсоветский период существования нашей страны. Тоже показатель не слабый, если даже после развала системы человек оказался верен принципам, как его тут не «подсадить» немного?

(Колганов А. И.)

— Без проблем, сделаю, присмотрюсь. — Эта просьба главреду «Правды» явно показалась куда более понятной и привычной нежели все озвученное сегодня ранее.

— Не торопитесь, это не к спеху. Время еще есть. К счастью. Но и в долгий ящик лучше не откладывать. Сами понимаете…

Глава 18

И снова Вена

18 марта 1989 года; Вена, Австрия

СТРОИТЕЛЬСТВО И АРХИТЕКТУРА: Когда количество переходит в качество

13 февраля 1989 года стало знаковой датой в истории отечественного зодчества и строительного дела. В этот день было официально отменено постановление Совета Министров СССР от 1955 года «Об устранении излишеств в проектировании и строительстве», на протяжении более чем трёх десятилетий определявшее облик советских городов и посёлков.

Принятое в своё время как мера, продиктованная острой необходимостью быстрейшего восстановления народного хозяйства и ликвидации жилищной нужды, постановление 1955 года сыграло важную историческую роль. Оно позволило сосредоточить усилия строительной отрасли на массовом вводе жилья, резком наращивании объёмов и обеспечении миллионов советских семей отдельными квартирами. Однако к концу 1980-х годов объективные условия развития страны изменились.

Отмена постановления является не просто формальным актом, а вехой в развитии советского строительства. Партия и правительство официально признают: Советский Союз вышел на такие темпы ввода в строй жилых и общественных зданий, при которых дальнейшее механическое наращивание массовости перестаёт быть самоцелью. Население страны в целом обеспечено насущным — крышей над головой, базовым коммунальным благоустройством, — и настало время поставить в центр внимания качество, выразительность и архитектурную культуру среды обитания человека труда.

Символом этого поворота стала передача архитектурным бюро новых правил проектирования жилых зданий. В них существенно расширены возможности творческого поиска. Теперь значительно большее внимание уделяется внешнему облику построек, силуэту улиц и площадей, пластике фасадов. Вновь допускается и поощряется использование декоративных элементов, разнообразных выступов и эркеров, балконов и лоджий, мансардных этажей, портиков и колонн — всего того, от чего ранее приходилось отказываться ради увеличения количества сдаваемых в эксплуатацию квадратных метров.

Важным материальным подтверждением качественных изменений в жилищном строительстве является и рост средней площади вводимой в строй квартиры. Если в 1974 году этот показатель составлял около 51 квадратного метра, то к 1989 году он достиг 59 квадратных метров, увеличившись за пятнадцать лет на 16 процентов. Это — прямое свидетельство повышения уровня жизни и расширения возможностей советской семьи.

Правительством поставлена амбициозная и вместе с тем реалистичная задача: обеспечить аналогичный рост средней площади квартиры в течение следующих двух пятилеток. К 2000 году она должна достигнуть уровня 69 квадратных метров. Реализация этой программы призвана не только улучшить бытовые условия трудящихся, но и придать новым жилым районам подлинно человеческий масштаб и архитектурное достоинство.

Советское строительство вступает в новый этап — этап, в котором гармонично соединяются экономическая целесообразность, социальная направленность и высокая культура архитектуры.

Зимой-весной 1989 года Вена вновь стала столицей мира. Пусть и только на время и пусть только дипломатической — но тем не менее. Австрияки блистали. Нежились в лучах мирового внимания, которое в общем-то было направлено даже не на них, а на советскую и американскую делегации, но даже тех крох, что доставались местным «с барского стола», хватало давно забывшим, что такое настоящее «мировое значение», австрийцам буквально с головой.

— В таком случае по этому пункту возражений нет, — Дукакис кивнул, — мы будем ожидать от американской стороны давления на союзников с целью их присоединения к данному договору. Вероятно, его стоит провести как отдельное соглашение. Возможно даже через ООН.

— Никаких возражений. Я бы попросил советскую сторону оказать содействие в деле присоединения к договору Китая, Индии и ЮАР.

— Боюсь, что у нас подобного уровня влияния на обозначенные страны нет, однако