Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

Конечно, начали мы с простого. Те пункты, по которым не было больших расхождений и которые давали максимальное количество медийных «вистов». Они сейчас нужны были и Союзу — чтобы показать западной Европе, что, несмотря на конфликт, мы готовы максимально быстро вернуться к нормальности — и Дукакису, — чтобы закрепить электоральный успех прошлого ноября.

Поэтому первым договором, который оказался подписанным в рамках большой конференции в Вене, стало соглашение о полном запрете ядерных испытаний. Вот так просто и сердито, особенно на фоне того, что всего парой недель ранее в ЮАР провели свое второе полноценное испытание ядерного оружия, закрепляя таким образом «вступление» в ядерный клуб.

А вообще Вена в марте была шикарна. Весна сюда приходила на месяц раньше, чем в Москву, когда в Первопрестольной еще лежал снег на тротуарах, в бывшей столице Габсбургской империи дневная температура болталась в районе 10 градусов, ласково пригревало солнышко, на кустах уже зазеленели первые листики, и душа при виде всего этого просилась на волю, в пампасы… А вместо этого приходилось заседать в душных залах, общаясь с еще более душными людьми.

— Вы рассмотрели наши предложения по ракетам в Европе?

Второй раунд оказался сложнее. Американцы предлагали взаимно резать носители — фактически то, что воплотилось в жизнь в моей истории, — мы на такой радикализм идти не хотели, считая, что теряем больше. Согласились в итоге — очень сильно сомневаюсь, что все это «зашло» так просто, не будь у нас на той стороне «засланного казачка», — на взаимный вывод ракет с континента. Мы — за Урал, американцы — за океан. При этом точную формулу решили обсуждать отдельно, чтобы не снижать темп принятия решений здесь и сейчас.

Длинный белый стол — прямо в Хофбурге, чтобы сомнений в уровне мероприятия не оставалось ни у кого, — вдоль длинных сторон сидят делегации. По десять человек от каждой страны. Отдельно каждая пара рассматривает пачку вопросов, которые относятся к их компетенции. Например, в дальнем конце стола друг напротив друга сидят два морских офицера в адмиральской форме. Они прямо сейчас «считают подлодки». В качестве уступки с нашей стороны мы предложили снизить количество имеющихся во флоте АПЛ. Мы эти восемьдесят лодок первого и второго поколений так и так собирались на разделку пускать, но специально подождали возобновления переговоров, чтобы записать данную уступку себе в актив.

При этом надо понимать, что у США старые АПЛ тоже вполне были. Постройки конца 1950-х и начала 1960-х годов, что при общем количестве американских подводных лодок примерно около сотни штук давало нам огромный простор для маневра. Наше предложение состояло в том, чтобы США и СССР ограничили свои флоты неким порогом, например, в те же сто лодок. Тогда мы сможем списать все старье, а янки будут вынуждены сохранять старые лодки на балансе и поумерить свои аппетиты в постройке новейших лодок. И, конечно, мы взамен могли требовать списания части других стратегических вооружений; именно этот вопрос — что будут списывать в свою очередь штатовцы — и стал самым тяжелым.

А вот соглашение ВОУ-НОУ залетело со свистом. Под него команда Дукакиса провела хорошую предварительную информационную кампанию, подтянула владельцев американских АЭС — на начало 1989 года в США работало 112 коммерческих ядерных реакторов, и это было с отрывом больше всего в мире, — которые собирались изрядно сэкономить на топливе.

На данный момент расчетный фунт обогащенного до 4,5% урана на рынке стоил примерно 7500 долларов. В реале, после того как РФ слила чуть ли не даром накопленный «более развитой цивилизацией» обогащенный уран в США, спотовая цена на него упала в два раза. А цена на необогащенный оксид урана вообще рухнула в три раза — с 35 долларов за фунт до 12. В результате себестоимость атомного киловатта на следующие 15 лет в США упала на 15–20%. Охренеть, какой подарок для американской экономики!

Тут мы, конечно, тоже собирались демпингануть, но все же не так критично. Ровно на том уровне, чтобы уже сделать обогащение урана внутри США невыгодным и спровоцировать отмирание этого сектора экономики, но при этом и не слишком активно субсидировать их экономику.

И было у этого проекта второе дно. Наш выход на большой урановый рынок неизбежно приведет к падению цен, в том числе и на само сырье. А значит, и рентабельность части урановых рудников тоже должна была изрядно просесть. И вот тут уже СССР — взяв кредит на это дело в Японии, где как раз сейчас происходил пик их экономического безумия, — собирался часть не слишком ликвидных месторождений-то и подскупить. Как ни крути, а количество реакторов на планете будет расти — там и Китаю еще только предстоит начать осваивать эту сферу, и Индии, и другим странам. Да и те темпы, которые набрал Союз в возведении АЭС внутри страны и за ее пределами, тоже намекают, что спрос на уран в будущем будет только увеличиваться. А значит, сделка выглядела максимально выгодной.

На момент 1989 года СССР контролировал примерно 42–43% мировой добычи урана: 35% на своей территории и еще 7–8% на территории стран-союзниц. Еще 14% контролировала ЮАР, при том что часть шахт находились на территории Намибии, процесс предоставления независимости которой как-то резко застопорился из-за несогласия Запада на признание новосформированных «черных» государств. Значительная часть из этих 14% сейчас шла прямиком в СССР, в обмен на обогащенный до 4,5% энергетического уровня концентрат. Плюс мы еще в конце 1988 года подписали с Преторией договор на строительство в ЮАР большой 4-блочной АЭС с полным циклом обеспечения, и платой — в виде бартера, со свободными деньгами у африканеров было не очень, — за нее был как раз тот самый уран.

Еще 6,5% добывалось в Нигере, где Париж задешево добывал топливо для своих многочисленных АЭС. Учитывая имеющиеся тенденции распространения революции по Сахелю, после Бенина, Буркина-Фасо и Мали следующей страной, поднявшей «красный флаг», вполне мог стать именно Нигер. Во всяком случае уже проектирующееся ответвление от строящейся прямо сейчас в этом регионе железной дороги в сторону столицы Нигера должно было резко развязать нам руки в политическом плане, увеличить влияние, позволить продвигать свои экономические интересы. А там, глядишь…

А если еще и прикупить часть потенциально убыточных шахт в Австралии, Канаде, США, вот в Габоне например, месторождение в районе города Мунана совершенно точно станет нерентабельным