Меченый. Том 6. Огонь наших сердец - Андрей Николаевич Савинков

в случае падения цены на сырьё, то можно довести процент контроля над мировой добычей уранового сырья до весьма солидных 60–65%. А это уже возможность диктовать свои условия рынку. Стать главным мировым центром производства обогащенного урана — это не только большие, вернее ОЧЕНЬ БОЛЬШИЕ деньги, но еще и сравнимое по величине влияние. Есть за что побороться. Вот Китай в будущем фактически монополизировал производство редкоземов, кто сказал, что СССР тут не сможет сделать того же с ураном?

— Есть предложение о выработке неких механизмов, которые в будущем не позволят повториться ситуации с Югославией.

— Что вы предлагаете технически, господин председатель? — Дукакис с явным скепсисом приподнял бровь. Ну да, когда сталкиваются интересы сверхдержав, все заключенные ранее договоры вмиг становятся неактуальными. Значит, нужно сформировать такую систему, которая бы не позволяла этим самым интересам сталкиваться напрямую.

— Взаимные контрольные проверки в войсках. Разведывательные облеты по согласованным маршрутам. Возможно, создание некоего постоянно действующего органа, который бы согласовывал перемещения войск в… ну, назовем это потенциально болезненными регионами.

— Типа Италии?

— В том числе, — кивнул я.

В Италии на прошедших в феврале выборах случился полный электоральный переворот. Тотальный, можно сказать. Из пяти партий, которые еще годом ранее составляли правящую коалицию в парламент, не смогла пройти ни одна. Ну, во всяком случае под старыми названиями.

После самороспуска коммунистов и раскола ХД — из последней выделилась альтернативная правоцентристская сила, которая так и называлась «Новый центр», — логичным фаворитом должны были стать социалисты… Вот только коррупционный скандал, начавшийся еще перед войной, и не думал сбавлять обороты, и лидеры социалистов один за другим оказывались под следствием. А тут еще и в инфополе оказалась вкинута вполне логичная мысль о том, что война началась в первую очередь, чтобы перебить повестку, а на простых итальянцев и словенцев всем было просто наплевать.

Короче говоря, неожиданным образом первое место в итальянском парламенте взяла праворадикальная партия «Итальянское социальное движение — национальное право». И да, слова «социальный» и «национальный» там оказались рядом совсем не случайно. Правые на волне недовольства набрали аж 27% голосов против 6% на выборах в 1987 году. Феерический успех, как бы иллюстрирующий возможность прихода новой волны правых в Европе — для этого просто нужно устроить масштабный кризис в экономике, приправить его небывалым коррупционным скандалом и полирнуть проигранной — а в том, что именно Италия от всего произошедшего совершенно точно проиграла, никто не сомневался — войной, и вот тебе пожалуйста.

Хорошо выступили одновременно и левые, демонстрируя поляризацию политического спектра. Ранее маргинальная «большевистская» партия «Пролетарская демократия», имевшая до этого жалких 2% голосов, на фоне прошедших событий вырвалась на второе место, получив 23%. Одновременно с ними 8% получила партия «Новые коммунисты», аккумулировавшая в себе часть «правых коммунистов» и «левых социалистов». Плюс улучшили свое положение выступающие с антивоенной повесткой зеленые — они набрали 9% голосов.

Еще 15% процентов набрали новые социал-демократы — часть бывших социалистов и «правых коммунистов» под новой вывеской, и остальные проценты разделились между целой россыпью новых политсил. А «Новый центр» совсем провалился и после предыдущих 34% получил только 7%. Остальные 11% распределились между всякими мелкими партиями разной направленности, и поскольку имелась в законе лазейка, позволяющая партиям, набравшим больше 300 000 голосов и выигравшим хоть один одномандатный округ, пройти в парламент, игнорируя обычный 4% барьер, там набралась целая россыпь сил самой экзотической направленности.

Но самое смешное было даже не в самих выборах, а в прямо сейчас идущей «коалициаде». Что правые нацики, что левые большевики никогда раньше не вылезали из своего электорального гетто и не участвовали в создании правительств, а сейчас сложилась такая политическая карта, что собрать большинство, исключив обе партии, оказалось просто невозможно. Математически.

Пока наиболее вероятной виделась коалиция большевиков, новых коммунистов и зеленых. Однако их совместных 40% и 272 кресел для формирования большинства явно не хватало, нужно было добыть где-то еще минимум 44. При этом социал-демократы — ястребино настроенные и ориентированные на НАТО и США — в данный кружок явно заходили очень плохо.

Второй вариант коалиции состоял из нациков, бывших христианских демократов и социал-демократов. Теоретически им даже хватало мест — опять же с привлечением кого-то из мелких, — но вот соединение в одной коалиции правых радикалов и левоцентристов выглядело еще более фантастическим, чем первый вариант.

Классическая «теория подковы», которая гласит, что правые и левые радикалы в своей повестке зачастую находятся ближе друг к другу, чем к центристам. И нацики, и большевики выступали против войны, против участия в каких-то военных союзах. Было бы вообще смешно увидеть коалицию из большевиков и социальных националистов, но вряд ли это удастся провернуть. Слишком уж токсичные исторические коннотации на свет вылезают.

Чем же закончится вся эта катавасия, было решительно не ясно, однако я лично наблюдал за самим процессом с большим удовольствием.

— Как вы смотрите на возможное взаимное сокращение размеров воинских контингентов в Европе? — Это уже подошло предложение от американской стороны. Мне, ради справедливости, такая идея нравилась не очень, мы в случае чего могли подрезать армию и без согласований, а вот вывод американских дивизий позволит Вашингтону изрядно сэкономить, пустив высвободившиеся средства на что-то более полезное. С другой стороны, вывод американских войск из «оккупированной» ФРГ отлично смотрелся в качестве крупной политической победы советского Генсека…

— Мы готовы это обсуждать…

Вся конференция продлилась целых 4 дня, что по местным меркам более чем солидно. Не «Венский конгресс», конечно, тот вообще целых 9 месяцев продлился, страшно даже подумать, что можно обсуждать такое количество времени, но по историческому значению, вероятно, нынешние соглашения ничуть не уступали.

— Господа! — Итоговая пресс-конференция собрала журналистов со всего света. Я даже не знаю, сколько пар глаз смотрело на нас в тот момент, когда мы с Дукакисом вышли на импровизированную трибуну, чтобы ответить на вопросы жаждущих информации «акул пера». Деревянные тумбы с микрофонами, флаги обеих стран, софиты, освещающие главных действующих лиц, — все было сделано по высшему разряду, разве что душновато в помещении было, вентиляция дворца явно не справлялась с таким количеством набившегося внутрь народу. И это еще нужно помнить про миллионы глаз, смотрящие на нас через экраны телевизоров и слушающие по радио. И думается мне, что мы их сегодня не разочаруем. — Мы рады объявить всем, что основной пул разногласий между США и СССР был устранен. Еще предстоит большущая дипломатическая работа, возможно, она затянется на годы, однако с уверенностью