ВМ: Награда? - Иван Солин

От того, как она это промурлыкала, призывно облизав губы, не только я нарушил вновь повисшую тишину громким звуком глотания слюны, но и большая часть мужского поголовья в этом не очень просторном помещении.

— Не, ну а чё он? Пялится мне в тарелку так кровожадно. Заказал бы себе своего цыпленка тапака, — восстановив самообладание, продолжаю нагнетать.

Зал слегка расслабился.

— Ой, ну молодой, здоровый организм, юные любящие сердца, бурные ночи, большие затраты калорий. Ах, любовь, любовь, — не отстает Адка.

Тот, что с бородой, не выдержал, сломав зажатую в кулаке вилку. Второй, со сросшимися бровями, лишь успокаивающе похлопал первого по плечу, мол, не здесь, мы еще возьмем своё.

Но Ада, как водится, поддала адку. Мимимишно так зажмурившись и сжавшись, будто кого-то тискает, расплылась в улыбке:

— Ой, как это мило.

— Срамота, — припечатал я.

«Борода» не выдержал и вскочил на ноги, во все свои почти два метра, от чего его стул отлетел куда-то в стену и встрял ножками в барельеф с охотничьими мотивами. «Брови» также не остался безучастным и, явив откуда-то из кармана узких джинсов кинжал размером с гладиус, как в прошлом моем мире, завопил: «Зарэжу», и кинулся на нас.

Но без ног бегать очень тяжело, а Адочка очень не любит, когда кто-то, не аккуратно разговаривая, орошает своей слюной пространство впереди себя. Мало ли, какие у него там инфекции. Социальная дистанция должна быть в… не важно даже в «где».

Ну а топор «бороды» был мною встречен на блок мечом и ловко уведен в сторону. Сам же я, вскочив на стол с криком: «Ха-ха, каналья», — принял самую Д'Артаньянскую из всех возможных поз, после чего принялся завзято фехтовать не совсем предназначенным для этого типом меча. Хотя против топора сойдёт.

«Борода» слегка офигел, конечно, ну и решил решительно разрубить этот «Гордиев узел» вместе со столом на который тот, понимаешь, вскочил. Но четыре колотые раны не позволили ловкости нашего лесоруба возобладать над инерцией, и этот, сдается мне, всё же хипстер, попав не совсем туда куда целился, лишь отсек себе левую ногу. Сам.

Покрутив у виска и выдав: «Чертовы, мазохисты», — я спрыгнул со стола и, галантно подав руку моей спутнице, по-английски покинул сию обитель, отныне скорби и печали.

А нехрен было ки́даться.

Уходя, правда, не забыл прихватить ключи от нашей новой мишины, ну и прирастил им обоим их ноги на место. Игроки же. Надежда мира, как никак.

Уж не знаю, что это за Игроки такие были, может они и крутые маги, а их сверхспособности заставляют бледнеть врагов, но слились они как обсосы какие-то. Нет, я понимаю, что с нашей скоростью, да с Адкиной жуткой плетью и с моими навыками мечника, ну и всё на такой дистанции — их никакое колдунство бы не спасло. Но, блин, неужели такие вот — это надежда этого мира? Стыдный стыд.

На парковке мы обнаружили дизельный японский внедорожник, любовно облепленный лебедками, кенгурятниками и прожекторами, ну и прочими экспедиционными багажниками.

Жаль, что у нас тут не зомбиапокалипсис, а то прям в тему.

Ада отправилась к нашей тарахтелке и последует на ней за мной, чтобы чуть позже избавиться от нее в менее людном месте. Я же — отправился к нашему новому приобретению.

Когда заботливо ухоженная кожа удобного сидения приняла мое тело, я услышал возню на заднем сидении. Повернув голову, я слегка охренел:

— Ты кто? — эт всё, на что я был способен, пялясь на это.

В ответ она заговорила на своем, полагаю, родном языке, а Первопроходец дал мне возможность понять смысл сказанного:

— Проклятые хумансы, еще один. А где те два вонючих урода?

Пытаясь понять, понимает ли она наш язык, продолжаю:

— Ты говоришь на нашем? Понимаешь меня? Шпрехин зи Дойч? Парлеву Франсе? Здоровеньки булы? Слышь чё скажу?

Не рубит по нашему, значит.

— Еще один тупой хуманс. О, как же вы мне надоели, кто бы знал?

— Чё это я тупой?

— Да пото… Ой! Мамочки. Не убивайте, — фальшиво плача, сжалась эта так себе актриса.

— Слышь, ты, актриса погорелого театра. Ты бы у зеркала потренировалась пользоваться вашим женским оружием, а то как-то это… жалко выходит.

— Я маленькая еще, — продолжая раздражающе-неестественно ныть, она внимательно ощупывала меня взглядом, словно прицеливаясь к горлу, что ли.

— Предупреждаю сразу, попытаешься на меня кинуться, я тебе свой боевой магический посох засуну в… заколдую, в общем тебя, поняла?

— Фу, пошляк.

— Ну, видишь, как я мастерски развеял твою вселенскую печаль и осушил безутешные слёзоньки?

— Бе-бе-бе.

— Ты чего тут делаешь-то? Как в нашем мире оказалась?

— Я — трофей великого воина Ка́хи, победителя моего прошлого хозяина, не менее великого воина Гры́за, что одолел в страшной битве ужасного Брынгматуа́лзна, сразившего в сече Артуза́на Светлейшего, который добыл меня в бою с могучим Костегрызом Зеленобрюхим, сокрушителем Большого Ра́мба, взявшего до того меня трофеем у…

— Так, я понял. Ты, я смотрю, популярная особа. А тут-то ты, что делаешь?

— Так Каху жду.

— Какую каху?

— Ка-ха. Мой могучий господин, что взял меня трофеем у…

— Да я понял! Это с бородой который или с бровями?

— С бровями, — промямлила, пуча на меня удивленный взгляд эта… мутная особа.

— А, ну тогда ему ноги Ада отхватила.

— Его что, победили в бою?

— Ну да.

— Кто? Кто мой новый господин?

— Госпожа твоя, вон, сзади едет.

— С госпожами я еще не была, — задумчиво пробубнила себе под нос ушастая.

И да, у меня на заднем сидении сидела натуральная такая эльфийка. Полагаю, даже принцесса. А то как же? Положено, значит, вынь да полож! Правда, это не я ее спас от того волосатого с кинжалом, а Ада. Но всё равно. По вертикали власти я — вышестоящее лицо.

Девчонка была чудо как хороша. Нереально красивая мордашка под россыпью золотистых волос, из которых торчат очаровательные ушки. Идеальные брови, большие ярко синие глаза, в которых легко можно утонуть, без тренировки разумеется. Милейший носик со слегка выделяющейся оттенком пипкой, небольшой румянец на щечках или, точнее, скулах. Всё очень мягкое и не агрессивное. Губы — просто манят.

Вот сижу за рулем, а меня они так и манят, что приходится постоянно отвлекаться от дороги и пялится на это средоточие очарования. Удивительно, но категорически целомудренного и милого. Магия, блин, какая-то.

Одета она была слегка непривычно. Клетчатая с преобладанием темно красных оттенков рубашка, облегающая волнующую объемами грудь. Вон, даже пуговки натянулись как. Снизу —