Хозяйка своей судьбы - Виктория Богачева

Ричард разорвал поцелуй первым и прижался лбом к моему, тяжело дыша. Его грудь ходила ходуном под моими ладонями, я чувствовала биение сердца даже сквозь плотные слои одежды.

— Теперь мы поговорим, — сказал он, разрывая касание и отступая на шаг. — Ты моя жена и должна знать, что я не верен герцогу Блэкстону.

Я многое ожидала услышать, но не это. Сперва я почувствовала себя такой оглушённой... Смотрела на Ричарда и видела, как шевелятся его губы, но не могла уловить сути.

— Как это — ты ему не верен? — спросила я шёпотом и поднесла ладонь к шее, с силой обхватила её, пытаясь унять дрожь.

— Я верен королю, — он опустил взгляд и сглотнул так, что дёрнулся кадык.

Ричард весь словно окаменел, двигался и говорил через силу, слова буквально выталкивал, заставлял себя их произносить. Наверное, признаваться в подобном было нелегко.

— Уже почти два года, — добавил он глухо, и догадка озарила меня.

— Два года назад умерла твоя сестра... — медленно произнесла я и затаила дыхание, ловя мельчайшие изменения в его лице.

Ричард дёрнул щекой и кивнул.

— Да. Блэкстон замучил бедняжку Эбигейл. Убил её, только вот всё сошло с рук. Я виноват не меньше него... толкнул сестру в его руки. Потому и поклялся отомстить.

— Два года? — переспросила я, судорожно прикидывая в уме. — Всё время, пока длится восстание?..

— Да, — кривая усмешка изогнула его губы. — Оно должно было закончиться в обители святой Катарины. Но вмешалась ты.

Вспышки воспоминаний пронеслись перед глазами яркими картинками. То, как косился на меня барон в самом начале, как мрачнел, хмурился, скрежетал зубами... Я считала, он меня ненавидит, и всё поверить не могла, потому что не за что было. Я же им помогла занять бескровно обитель...

— Вот оно что... — протянула, осознавая.

Наконец-то пазл в моей голове окончательно сложился. Как мог барон Стэнли служить человеку, из-за которого умерла его сестра? — недоумевала я не так давно, когда узнала его поближе.

Не мог.

Не мог и не служил.

— Эбигейл единственная из всех детей пережила то поветрие. Родители очень её любили. Не чаяли в ней души. Я служил оруженосцем и дома бывал редко, а Эбигейл жила с ними... — произнёс Ричард, вздохнув. — Отец хотел её хорошего мужа, и я подумал, кто может быть лучше герцога Блэкстона?

Он замолчал и с ожесточением ударил кулаком по раскрытой ладони.

— Он тогда искал средства для войны, а отец давал за Эби огромное приданое... я свёл их. Сам отдал сестру чудовищу, — Ричард замолчал и сокрушённо мотнул головой.

Боль от старой, незажившей раны до сих пор преследовала его.

— Потом... она не смогла родить ему наследника. Он её бил. Эбигейл молчала, боялась рассказать мне. Я узнал уже после её смерти, от камеристки... она же сказала, что сестра была рада встретить смерть. Рада! Мыслимо ли это?! Ей двадцати тогда не исполнилось...

Голос его сорвался, и он замолчал, шумно втянул носом воздух. Я застыла, не решаясь подойти и утешить.

Я не выдержала и шагнула к нему. Его плечи были напряжены, и осторожно я коснулась его сжатой в кулак руки. Ричард вздрогнул, но не отстранился.

— Это не твоя вина, — прошептала я, хотя знала: он никогда в это не поверит. — Ты тоже был обманут.

Он поднял на меня глаза — и в них не было ни привычного огня, ни привычной суровости. Лишь тоска и изломанное чувство вины.

— Ты не отдал её чудовищу, Ричард. Ты просто не знал.

— Зато теперь знаю. И тебя ему не отдам.

Глава 58

— Значит, я нарушила твои планы? — спросила я, чтобы перевести разговор со столь болезненной темы.

— Да, — мужчина усмехнулся. — Я ведь убедил Блэкстона, что, если обитель не сдастся, мы её захватим.

— Но это же святотатство!

— Именно, — Ричард выразительно на меня посмотрел. — И это святотатство отвернуло бы от герцога многих союзников, он был бы ослаблен.

— Но тут появилась я с криками об убитом муже...

— Именно, — повторил он. — И я не мог рисковать, пусть слова о том, что ты откроешь дверь, слышал лишь я, вокруг было полно чужих ушей. О безумной женщине могли доложить герцогу, он мог заподозрить ловушку... и я был вынужден прийти ночью к открытой двери.

— А я всё понять никак не могла, почему у тебя лицо такое постное! — воскликнула я и слабо ударила его в грудь ладонью. — Думала, что помогла тебе бескровно захватить важное место, а ты говорил со мной сквозь зубы и смотрел... без любви.

— Ха! — вопреки серьёзности ситуации, Ричард улыбнулся. — Смотрел без любви — это ещё слабо сказано, миледи.

— А потом? В чём заключался твой следующий план?

Барон вдруг отвёл взгляд, что случалось с ним крайне редко.

— Я совсем иначе тогда на тебя смотрел, — вздохнул он. — Не знал, что и думать... Надеялся, что Блэкстон оставит тебя в обители или заберёт с собой.

Поёжившись, я приказала себе не обижаться. Ричард говорил правду — по моей просьбе. Глупо сейчас судить его за давно переменившиеся мысли. В самом начале я тоже считала его жестоким, злым и бессердечным человеком.

— Но постепенно я узнал тебя... — в его голос просочилась мягкость. — И удивился тому, как был слеп.

— Хорошо, что вообще прозрел, — не удержалась я от шпильки.

— Да, — сказал он совершенно серьёзно. — Мог, как и раньше, блуждать в темноте.

— Но что мы теперь будем делать? В глазах короля я ведь преступница... впустила герцога в обитель. Посмела отобрать замок у законного хозяина, который присягал ему на верность, — медленно произнесла я, качая головой.

Чем дольше я об этом думала, тем более безвыходной казалась ситуация.

— Тебя могут обвинить только в том, что ты открыла двери обители. Остальное... я тоже участвовал в осаде Равенхолла, дважды. Но я должен играть роль преданного союзника герцога до конца. И мы скажем, что ты была заодно со мной с самого первого дня. И всё это, — он сделал широкий жест, обводя подземелье, — преследовало лишь одну цель: ослабить Блэкстона.

— А обитель? — в волнении я прикусила губу. — Обитель никак не вписывается в эту картину, Ричард.

— Мы скажем, что ты обезумела от горя и жестоких наказаний, которым в ней подвергалась. Что не знала, что творишь... Если восстание Блэкстона будет задавлено, король простит тебе ту маленькую ошибку. Я сделаю так, что простит.

Мне очень хотелось ему поверить. Очень...

— Что мы будем делать