Хозяйка своей судьбы - Виктория Богачева

стражниками она стояла в самом центре трапезной, и все зрители образовывали вокруг неё овал. Из толпы она безошибочно выцепила моё лицо и сжала кулаки, вытянув вдоль тела руки.

— Это всё ты! Мерзавка, дрянь, портовая прошмандовка... — полилось из её аристократического рта, пока, забыв о манерах, она указывала пальцем мне в грудь.

Блэкстон немного выждал, прежде чем жестом указать рыцарям, чтобы они заткнули женщину. Тогда один ткнул её под рёбра кулаком, и леди Маргарет, задохнувшись, действительно умолклаю

В трапезной стало очень тихо. Так что поползший по залу шепоток я уловила прекрасно. На меня смотрели, косились, кто-то показывал пальцем.

Плевать. Лишь выше вскинув голову, на мгновение я встретилась взглядом с Ричардом. Он стоял рядом с Блэкстоном и казался невыспавшимся и усталым. И то и другое было правдой. Минувшей ночью нам было не до отдыха.

— Ваша милость, — позабытый всеми Роберт вдруг шагнул вперёд и опустился на колени перед герцогом, — я молю вас помиловать мою мать. Она набожная, добрая женщина, которая не желала никому зла, не сделала ничего дурного.

Я прикусила губу, чтобы подавить истерический смешок, и в красках вспомнила день, когда очнулась в теле Элеонор. Её мольбы не разжалобили никого. Как и её страдания, а бедняжка совершенно точно была набожной и доброй душой.

В отличие от этой гадюки.

— Вы не слышали списка прегрешений вашей матери, который я зачитал? — едко поинтересовался у коленопреклонного Роберта герцог Блэкстон, и по залу разлетелись смешки. — Она обрекла моих людей и мой замок на страшный голод, смею вам напомнить.

«Мой замок», — мрачно подумала я, смотря на герцога.

Мы — кастелян Ретфорд, Беатрис, Томас и Гарет, бывший оруженосец Роберта — разместились чуть в сторону от рыцарей Блэкстона. Я сделала это намеренно, желая проложить между нами черту, и потому за разбирательством мы наблюдали сбоку.

— Ваша милость, моя матушка не выдержит дороги до обители и тамошних условий, — глухо сказал Роберт, повесив голову на грудь. — Прошу вас, у неё хрупкое здоровье... — пробормотал он так растерянно и испуганно, что мне почти сделалось его жаль.

Почти.

Хрупкое здоровье Элеонор никого не тронуло.

— Тем раньше она встретится с Небесной Матерью и станет за вас молиться, — Блэкстона его мольбы не тронули. Явно утомившись их выслушивать, он махнул рыцарям рукой. — Довольно, сопроводите леди Маргарет в повозку!

— Нет! — выкрикнули одновременно мать и сын, рванув друг к другу.

Но обоих перехватили солдаты, и всё, что они смогли, лишь вытянуть руки в безуспешной попытке коснуться в последний раз.

Я отвернулась, не чувствуя ни радости, ни триумфа. Вновь только горечь.

Под завывания мы двинулись во двор. Леди Маргарет нарочно вели медленно, и потому процессия растянулась на бесконечность.

— Жаль её, — шепнула Беатрис.

Я ничего не ответила.

Мы шли и шли, и шли, пока, наконец, впереди не забрезжил просвет, и мы не оказались снаружи. Было холодно, падал снег, больше похожий на колючие крошки. Он неприятно кусал лицо и норовил попасть в глаза.

Во дворе леди Маргарет дожидалась обычная повозка, которые запрягают крестьяне, с кучей мокрого и не слишком чистого сена. Стражники почти внесли на неё брыкающуюся и всячески сопротивляющуюся женщину и усадили силой. Роберт шагнул следом, но его остановила чья-то жёсткая рука.

Блэкстону, очевидно, хотелось большего, или же он хотел впечатлить меня, надеясь на обоюдное влечение, но он вновь громко перечислил все прегрешения леди Маргарет уже на потеху простому люду.

Я замёрзла и начала дрожать, пряча ладони в длинных рукавах платья.

— Да хранит вас Небесная матерь, — пожелал герцог на прощание, махнул ладонью, и повозка тронулась.

Зрелище и впрямь было душераздирающим: колючий снег, серое небо, грязь и слякоть под ногами, съёжившаяся на вонючем сене женщина, жалобно оглядывающаяся по сторонам, улюлюкающая толпа, рыдающий Роберт.

Я выдержала до конца, хотя хотелось уйти множество раз. Но я заставила себя остаться до момента, пока телега не скрылась из вида. Во-первых, на меня смотрели другие. Во-вторых, я пообещала себе, что подобное со мной никогда не произойдёт, и я сделаю для этого всё.

Тот день тянулся бесконечно, омрачённый изгнанием леди Маргарет. Я промёрзла до костей и потому никак не могла согреться, а ещё волновалась из-за герцога. Я знала, что он не станет тянуть и очень скоро попытается соблазнить меня, и ночью мы с Ричардом обсудили, как поступим, множество раз.

Однако утром я уже не ощущала прежней уверенности. Только снедающую изнутри тревогу и страх. Из рук всё валилось, я толком не могла ничего делать и сидела как на иголках, постоянно вздрагивая и оглядываясь. Мою нервозность даже заметила Беатрис. Но истолковала неверно.

— Мне тоже не по себе из-за леди Маргарет, — призналась она шёпотом. — А ведь я её даже не знала. Не представляю, каково тебе, — и она сжала мой локоть.

— Да, — невпопад ответила я. — Ты права.

Беатрис очень странно на меня посмотрела, а я мысленно надавала себе оплеух. Я должна собраться!

Но день заканчивался, а ничего не происходило. Эдрик приглядывал за мной, как мы и уговорились с Ричардом, но герцог, как нарочно, даже в одном помещении со мной не появлялся. Я нервничала с каждым часом всё сильнее и сильнее, и к вечеру накрутила себя до крайней степени.

Ничего так и не случилось.

Ричард почему-то был уверен, что Блэкстон не станет ждать ни дня и попробует заявить на меня свои права в день изгнания леди Маргарет.

Но герцог так и не пришёл.

К вечеру у меня зубы стучали то ли из-за холода, то ли из-за страха, сковавшего всё внутри, и я попросила служанку Агнессу и Беатрис помочь наполнить деревянную бадью горячей водой. Очень хотелось согреться. Втроём мы натаскали достаточно вёдер, чтобы наполнить её, и я едва не застонала от блаженства, когда погрузилась в приятно обволакивающую, согревающую воду.

Вот бы просидеть в ней вечность...

Я с наслаждением оттёрла себя грубой мочалкой и тем, что считалось здесь мылом. Один брусок выскользнул из рук прямо на пол, и я поставила мысленно зарубку вылезать на другую сторону, чтобы не поскользнуться и не разбить голову о медный обруч, который венчал верхние края бадьи.

Но помня о традиции мыться нескольким людям в одной воде, я не стала долго засиживаться, чтобы она не остыла и для Беатрис. И уже поднявшись в полный рост и потянувшись за плотной купальной простыней, я услышала мужской голос.

— Как ты обворожительно прекрасна.

Глава 60

Герцог Блэкстон застал меня обнажённой. В момент, когда