Питер Грант - Бен Ааронович

– Наших констеблей, – ответил он. – А знаете почему?

– Почему, сэр? – поинтересовался я, стараясь незаметно сместиться влево, чтобы иметь путь к отступлению.

– Потому что вы вечно ноете, – рявкнул Фолсом. – Я пришел в полицию в 1982-м, в старые добрые времена, до Закона о доказательствах [55], до Макферсона и системы контроля качества. И знаете что? Мы были дерьмом. И радовались, если удавалось поймать не то что преступника, а хоть кого-то причастного к делу. Нас избивали повсюду, от Брикстона до Тоттенхэма, и что же, сломили нас? Хрена с два! И расходов от нас было меньше. Мы могли запросто отпустить какого-нибудь идиота за пару пива и пакет чипсов.

Он умолк, на миг словно зависнув. Но потом его взгляд снова сфокусировался на мне, левый глаз задергался.

– А вот вы, – начал он тоном, который мне очень не понравился, – как думаете, сколько бы вы протянули в полиции в те времена? Для начала ваш шкафчик в раздевалке набили бы до отказа дерьмом. А потом, возможно, несколько ваших сменщиков отозвали бы вас в сторонку и объяснили бы вежливо, но доходчиво, как они вас не любят!

Я подумал – а может, сбить его с ног? Вдруг заткнется?

– А начальник вашей смены и вмешиваться бы не стал, – продолжал Фолсом, – просто написал бы в отчете «конфликт на расовой почве». А то и вообще бы без отчета обошелся.

Я сделал выпад вперед, чтобы обмануть его, а сам кинулся вправо, прочь от горящей машины и разгромленных витрин. Не сработало. Фолсом не отшатнулся назад, и когда я рванул мимо него, ударил с размаху по затылку. Ощущение было такое, будто меня огрели половицей. Я свалился прямо на задницу и пялился теперь снизу вверх на рассвирепевшего полицейского чиновника, который вознамерился как минимум хорошенько меня отпинать. Тяжелый ботинок сорок четвертого размера таки шарахнул меня по бедру – потом в этом месте целый месяц не сходил густо-лиловый синяк. Но тут кто-то сзади ударил Фолсома по голове, отчего тот свалился на асфальт.

Это оказался инспектор Неблетт – как всегда, в неудобном форменном кителе. И со старой доброй деревянной дубинкой, какие полиция раньше использовала при разгоне уличных беспорядков. Эти дубинки сняли с производства еще в восьмидесятые, ибо такой штукой убить человека даже проще, чем обухом топора.

– Грант, – рявкнул инспектор, – что, черт возьми, тут творится?

Я, пошатываясь, подошел к Фолсому, лежавшему ничком на тротуаре.

– Вопиющее нарушение общественного порядка, – ответил я, с трудом переворачивая чиновника на бок. Голова еще гудела от его мощного подзатыльника, так что я не особо осторожничал.

– Но с чего бы? – удивился Неблетт. – Ничего ведь не планировалось.

Погромы редко происходят спонтанно. Обычно толпу надо собрать, а затем распалить, но добросовестный инспектор всегда мониторит обстановку в подотчетном районе и может спрогнозировать такие вещи. Особенно если это район, который притягивает дебоширов словно магнитом, – например, Трафальгар-сквер. Я успел измыслить малоубедительную версию, что неизвестный преступник распылил в зрительном зале Королевской оперы психотропный газ. Однако это повлекло бы новые, совсем ненужные вопросы. Не говоря уже о том, что вызвало бы вмешательство военных. Я уже готовился рискнуть и сказать правду, когда Неблетт наконец разглядел, кому это он съездил дубинкой по голове.

– О боже мой! – выдохнул он, опускаясь на корточки и вглядываясь внимательнее.

– Это же заместитель комиссара Фолсом!

Наши взгляды встретились над слабо шевелящимся телом высокого начальника.

– Он вас не видел, сэр, – тихо сказал я. – Если вы сейчас вызовете «Скорую», он покинет место преступления до того, как придет в сознание. Начались уличные беспорядки, на него напали, а вы его спасли.

– А вы?

– А я надежный свидетель вашего своевременного вмешательства, – ответил я.

Неблетт скользнул по мне жестким взглядом.

– Я ошибся в вас, Грант, – покачал он головой. – У вас есть задатки настоящего полицейского.

– Благодарю, сэр, – сказал я и огляделся. Погромщики двинулись дальше, по Флорал-стрит, и направлялись, видимо, к площади Церкви актеров.

– А где же Территориальная группа? – спросил я.

Территориальная группа быстрого реагирования – это те самые парни, которые ездят в микроавтобусах «Мерседес Спринтер», нагруженных всякой всячиной, от защитных шлемов до тазеров. Каждый округ патрулирует парочка таких микроавтобусов, особенно в позднее время, плюс еще есть резервная группа, которая всегда находится в полной готовности на случай непредвиденных обстоятельств. Я решил, что у нас как раз непредвиденные.

– Они разместились на Лонг-Акр и Рассел-стрит, – ответил Неблетт. – Похоже, Главное управление хочет, чтобы они оцепили Ковент-Гарден.

Со стороны храмовой площади долетел звон бьющегося стекла, затем резкий хохот.

– А теперь что там делается? – спросил Неблетт.

– Думаю, громят рынок, – ответил я.

– Можете вызвать «Скорую»?

– Нет, сэр, у меня приказ арестовать зачинщика.

Когда взрывается коктейль Молотова, раздается очень характерный звук. Если устройство собрано правильно, вначале вы услышите дзынь, потом бум, потом пшшш. На этой стадии бензин уже загорелся, и, если ничего не предпринять, можно погибнуть. Я помню это по Хендону – там перед выпуском нужно целый день развлекаться, уворачиваясь от таких штук, летящих в вас. Вот почему мы с Неблеттом машинально пригнулись, услышав, как один такой снаряд приземлился метрах в пятнадцати от нас, на парковке.

– Вроде уходят, – заметил Неблетт.

К югу от нас толпа погромщиков собралась на перекрестке Кальверхэй и Боу-стрит. Позади них бушевало пламя, отражаясь в синих шлемах и серых щитах группы быстрого реагирования.

Я по-прежнему должен был найти Лесли, нейтрализовать ее и доставить к доктору Валиду в Королевский госпиталь. С транспортировкой проблем не предвиделось – половина лондонских машин «Скорой помощи» съехалась сейчас к Ковент-Гардену. Оставалось только разыскать ее. Я предположил, что она все еще жаждет поквитаться с Маклином, который держал когда-то рюмочную на Генриетта-стрит и похоронен на кладбище Церкви актеров. Тогда надо снова возвращаться на храмовую площадь, а туда ведут два пути: либо на юг через эпицентр беспорядков, либо вверх по Флорал-стрит, где могут быть затаившиеся погромщики и бог знает что еще.

Но, к счастью, при реконструкции здания Королевской оперы особое внимание уделили запасным выходам. Я задержался ровно настолько, чтобы попрощаться с Неблеттом и незаметно отвесить Фолсому пинка. А затем метнулся обратно внутрь. Теперь все было просто: проскочить мимо кассы и фирменного магазина, через противоположный выход и прямо на храмовую площадь.

То есть было бы просто, если бы в магазине не орудовали мародеры.

Витрина была разбита, и осколки валялись среди фирменных DVD-дисков, сумочек с логотипом Королевской балетной школы и сувенирных ручек. Кто-то сорвал с подставки серебристо-кремовый манекен и швырнул его в коридор с такой силой, что он разбился о противоположную