Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин

– Прекрати сейчас же, – затормошила сестрицу Ольга и попыталась повалить её на спину. Ожидаемо, ничего у неё не получилось, сестрица была и старше, и крепче. Поэтому девушка отступила, надула губы и пробормотала: – Так нечестно. И ничего я не прячу, ты опять всё придумала.

– Да будет тебе дуться, бука, – отмахнулась Ксения на недовольство сестрицы. – Лучше бы сама сказала, что тут такого интересного? Впрочем, я, кажется, и сама нашла. О-о, вот оно в чём дело. Наша Оленька наконец-то хоть кем-то увлеклась! Ну-ка, ну-ка, и кто же этот счастливчик? О-о! Какая примечательная фотография – князь Шепелев возле своего летательного аппарата!

– Не смей! – выкрикнула Ольга. Смутилась, раскраснелась, отчаянным взглядом глянула на газету в руках сестрицы, поняла, что не сможет отобрать, и вскочила с кровати. Сжала кулачки, пробежала до окна и потянула за шнур, открывая спальню солнечным лучам. – Вот тебе!

Стало светло в будуаре, и Ксения инстинктивно подняла голову, оторвала взгляд от газеты и глянула в окошко. Довольно зажмурилась, подставила лицо солнышку. Ольга тут же воспользовалась мимолётной заминкой, метнулась вперёд и попыталась выхватить из рук сестры заветные листочки бумаги.

Не получилось. Ксения не собиралась выпускать добычу. Листочки разорвались с противным звуком на две части, Ольга ахнула, села на краешек кровати боком и подняла на сестру наливающиеся слезами огромные глазищи:

– Что ты наделала…

– Прости, прости, я не хотела, – засуетилась Ксения, выпустила обрывки из рук, придвинулась вплотную к сестре и приобняла её за плечи. Затормошила её в попытке отвлечь и не удержала любопытства, спросила, затаив дыхание:

– Он тебе и впрямь нравится, этот твой избранник?

– Ну какой избранник, сестричка? И хочется же тебе думать о всяких пустяках, – прерывисто вздохнула Ольга, подхватила листочки, расправила их и попыталась сложить вместе обрывки. – Ну вот, всё испортила. И никакой это не избранник. Просто он может там летать, словно птица, а я нет. Он там, на свободе, а мы? Понимаешь?

– Понимаю, – вздохнула Ксения, покрепче прижала к себе младшую сестрёнку. Девушки переглянулись между собой, дружно посмотрели вниз, на порванную газетку, и весело рассмеялись.

– Избра-анник? – протянула грозным голосом Ольга, оттолкнула сестрицу и вскочила на ноги. Подхватила с кровати думку, замахнулась. – Беги, несчастная, спасайся от справедливого возмездия младшей сестры. Вот я тебе сейчас задам за отвратительные гнусные мысли!

И закипела в девичьем будуаре шутейная битва, полетели во все стороны пух и перья. «Ах, как хорошо, что удалось отвлечь Ксению от глупых мыслей, переключить её внимание на другое», – между тем думала Ольга, азартно размахивая надорванной думкой.

А в коридоре, как раз напротив неплотно притворённых дверей в девичью спаленку, тенью замерла императрица Мария Фёдоровна. Слышно было плохо, да и не собиралась она подслушивать, просто так получилось. И, как оказалось, весьма своевременно. Поджала тонкие губы, нахмурилась, свела брови в одну линию:

– Увлечение? Избранник? Ну, князь, ну, Шепелев… – Мария Фёдоровна быстрым шагом пошла прочь от приоткрытой двери и на ходу продолжила еле слышно шипеть: – Свободен, как птица? Пригрели на груди, называется…

* * *

В первую нашу встречу с Второвым я никакого конкретного решения не принял. Договорились на следующий же день встретиться с ним в городе, прямо на бывшем заводике Яковлева.

Кстати, в отличие от меня, Луцкий не раздумывал. Стоило только донести до него весть о новом возможном партнёре, да вдобавок сообщить фамилию промышленника, как мой компаньон чуть ли не запрыгал от радости в самом буквальном смысле.

– Да вы понимаете, что отныне все наши проблемы будет решены, словно по мановению волшебной палочки? Сколько вы ему обещали? Какую долю в паях он потребовал? – спросил чуть позже Луцкий. Ну, когда немного успокоился.

– Ничего я ему не обещал, – охладил пыл компаньона. Ишь, потребовал там кто-то. Ещё чего не хватало. Поэтому тут же добавил, окончательно опуская его на грешную землю: – Возможно, и не буду ничего обещать. Я ещё не принял окончательное решение.

– Да как же так, ваша светлость? – огорчился Луцкий и в порыве чувств всплеснул руками. – Николай Дмитриевич, поручик мой дорогой, неужели вы не понимаете, что в его лице к нам сама фортуна передом поворотилась? Вы что? И в самом деле не представляете, кто такой Второв?

– Да представляю, успокойтесь, – махнул рукой.

Что интересно, вчера Кованько после ухода Второва точно так же отреагировал на мою дремучесть. А потом в подробностях просветил меня о личности гостя, расписал всё в цветах и красках. Так что теперь я знаю, что за человек выразил горячее желание работать с нами. Со мной, если быть точным. И понял, откуда оно у него появилось, это желание. Стоило только вспомнить некоторые его обмолвки. Насчёт встать вровень с уже известным во всём мире изобретателем, оказаться рядом с ним в числе первооткрывателей и прочее, прочее.

Мне вот интересно, неужели среди серьёзных людей, а Второв среди прочих самый серьёзный у нас в России, подобные слухи обо мне ходят? Любопытно. Значит, делаю соответствующие выводы. Какие? То, что средства и капитал ничуть не меньше моих изобретений стоят. Так-то…

– Сегодня будем с ним встречаться, – огорошил известием Луцкого. Или обрадовал, не знаю. По нему непонятно, очень уж он взбудоражен. – Так что готовьтесь к напряжённому разговору вечером на нашем с вами заводе. И предлагаю подготовить все свои предложения, чтобы разом и обсудить их. Если договоримся с Второвым, конечно.

– Понимаю, – посерьезнел Борис Григорьевич. – Подготовлюсь. И лучше бы вам с ним договориться, Николай Дмитриевич.

Да договорюсь, куда я денусь? А почему встречаться именно на заводе будем? Так сразу станет понятно, что требуется перестроить, какие и куда именно силы и средства вложить. И хотя бы приблизительно подсчитать будущие расходы. Ну и вообще поговорить обо всём потребном для скорейшего начала работы. Только один станочный парк ого-го сколько средств потребует! Как раз Второв и добудет нам новые станки. Раз обещал обеспечить, пусть выполняет обещания.

А я припомнил мои вчерашние сомнения…

В первый момент мне непонятно было такое стремление промышленника побыстрее развернуть производство, пока он после ухода Кованько из кабинета в приватном разговоре не поделился со мной своими сомнениями и аргументами:

– И не хотел говорить, да никуда не денешься, теперь компаньоны мы с вами, Николай Дмитриевич. Хуже нет, поверьте опытному и много повидавшему человеку, когда в компаньонах согласия нет или один от другого важные сведения утаивать начнёт. Вот тогда-то и можно ставить крест на любых, даже самых великолепных, начинаниях.

Николай Александрович тяжело вздохнул и в один миг как-то осунулся, что ли? С