Влад - Дея Нира

Вместе с этим состоянием Елену терзало и другое: вокруг умирали люди, которые вчера были здоровыми и крепкими на вид, а на следующий день превращались в холодные трупы.

Тот чиновник из Бухареста – коренастый, суровый на вид господин Моэску – сделался постоянным посетителем поместья. Он, Петру и Адриан запирались в кабинете и обсуждали дальнейшие действия, которые, к несчастью, не приносили ощутимых результатов.

Часть слуг сперва попросила расчет, но, поговорив немного между собой, те, что остались, с досадой и ужасом поняли, что им некуда бежать, ведь в деревне происходило то же самое.

Пребывание в поместье превратилось в тягостное сосуществование людей, которые были вынуждены жить вместе. Аника плакала и каждую ночь прощалась с Еленой, боясь, что больше ее не увидит. Терзаясь своим положением, Елена была готова к встрече с любым из тех чудовищ, которые напали на нее. Может, тогда они прекратят ее мучения.

Порой Елена думала, что если свадьба не состоится, то так тому и быть. Петру стоило немалых усилий каждый день удерживать рабочих, чтобы те не сбежали и закончили строительство. Казалось, что неведомые силы объединились, чтобы не допустить ее счастья. А быть может, они уберегали ее или Петру от подобного шага потому, что им было уготовано нечто иное?

Елена мысленно смирилась с тем, что могут возникнуть любые непредвиденные обстоятельства, которые воспрепятствуют бракосочетанию. Она должна была отправиться вместе с Петру и тетей Софией в лечебницу на несколько дней. Только тогда будет ясно, как поступить дальше.

Елена ужасно боялась того, что скажет врач, и одновременно желала скорее с этим покончить.

Из немногих добрых новостей было то, что Кристина пошла на поправку, хотя ее поведение изменилось. Выглядела она превосходно, даже лучше, чем до приезда в поместье. Кожа приобрела тонкость и прозрачность фарфора, глаза сияли манящим, призрачным светом, притягивающим взгляд, движения стали легкими, грациозными, почти невесомыми. Все отметили, как девушка замечательно похорошела.

И все же…

Елена не могла отделаться от чувства, что от Кристины исходит скрытая угроза. Словно за этой ангельской внешностью прятался коварный демон, жаждущий завладеть слабыми человеческими душами.

Елена ловила на себе словно случайные взгляды голубых глаз, в которых проскальзывали искры вожделения, но стоило ей поймать за этим Кристину, как та принимала невинный и ласковый вид, в котором нельзя было заподозрить ничего дурного.

Почему-то в ее присутствии становилось не по себе, даже страшно. Точно Елена чувствовала, что Кристина хочет сделать что-то недоброе. И тогда в памяти всплывала сцена у камина, когда сестра Адриана прижала ее к стене и вела себя как хищник.

Или Елена все-таки сошла с ума и та картина была лишь плодом ее больной фантазии?

Ужасно!

Даже в присутствии Влада она не испытывала такого смущения, как прежде. Напротив, привыкла к нему: его голосу, манерам, жестам. То, как он говорил и двигался, вызывало в Елене безотчетный трепет. Влад привлекал ее, и она не могла объяснить, что именно так манило ее. Елена смотрела на него, и порой у нее возникало чувство, что между ними есть незримое стекло, которое не позволяет узнать больше.

Безусловно, Петру тоже это замечал. Елена видела, как он сердится, как ревнует, хотя со своей стороны не делала ничего, чтобы понравиться его кузену. Петру всегда старался отвлечь ее внимание и не упускал возможности позволить себе какой-нибудь легкий укол в адрес Влада, хотя тот ни разу не позволил себе подобного. И такое поведение жениха тоже не нравилось Елене, хотя она понимала, отчего он так себя ведет.

После ужина Петру проводил невесту до порога ее спальни и взял за руку.

– Моя милая Елена, – сказал он с горечью. – Я так боюсь потерять тебя. Ты должна знать, что я готов сделать все, чтобы ты поправилась. Но… Матушка благословит нас, как только врач подтвердит улучшение твоего состояния. Иначе она будет вынуждена настаивать на расторжении помолвки.

Он говорил что-то еще, но у Елены уже ослабели ноги.

Вот как… Значит, от вердикта врача зависело ее счастье. Девушка нервно вздохнула, пытаясь проглотить неприятный комок в горле. Петру умоляюще смотрел на нее:

– Пожалуйста, скажи, что ты не сердишься. Я буду рядом – вот увидишь! Все образуется. Поверь, матушка очень привязалась к тебе, она сама невыносимо страдает и…

Он не договорил.

Елена рассеянно кивнула.

– А что, если врач не сумеет мне помочь? – спросила она. – Тогда для нас нет надежды?

Петру принялся заверять ее, что такого ни за что не произойдет: даже если ей станет хуже, он найдет способ, чтобы остаться рядом и исполнить свой долг.

Елена подумала, что, похоже, он и сам пытался себя заставить поверить, что в любом случае сумеет связать жизнь с женщиной, чье безумие – всего лишь вопрос времени. И осознала, что не может упрекать Петру в равнодушии или бездействии.

– Уже поздно, – ласково произнесла она, борясь с подступающими слезами. – Спокойной ночи.

И только когда дверь за ней закрылась, Елена поспешила отойти от нее подальше на дрожащих ногах и опустилась около постели, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

«Это должно было произойти рано или поздно», – безучастно подумала она, глядя в никуда.

Елена просидела так довольно долго. Она не стала звать Анику, чтобы та помогла ей раздеться. Тетя София наверняка уже спала. Во всяком случае Елена слышала, как она передвигалась по комнате. А потом все стихло. Она была рада, что тетя не заглянула к ней перед сном. Сейчас Елена не хотела никого видеть.

Часы в дальней комнате пробили полночь. Что-то зашуршало совсем рядом, послышались ритмичные тихие звуки. Было не совсем понятно, откуда они доносятся: тихие, навязчивые, они звенели в воздухе, наполняя пространство. Потом ритм сместился, и Елена ясно уловила их направление. Звуки шли от стены, будто внутри забыли карманные часы и теперь они напоминали о себе упрямым тиканьем. И тут в уставшем сознании промелькнула одна догадка: Аника рассказывала, что во многих домах обитают духи-хранители, а если уж кому доведется услышать такой настойчивый звук, напоминающий тиканье часов, то это означает одно: домашняя штима, дух-обитатель, напоминает о себе. Елена рассеянно слушала этот незатихающий звук, который окружал ее, обволакивал и теперь уже раздавался ближе к двери, отчего у нее по коже пронесся озноб. Дурная примета, предвещавшая смерть. Еще одна… Кто-то вскоре покинет этот мир, если верить примете.

Из чуть приоткрытого окна доносился