Влад - Дея Нира

И это сладкое предвкушение заставило страх отступить. Его дыхание и губы обожгли Кристине кожу, когда он прижался к ней. Обожгли… Несмотря на то… что это дыхание обдавало ее еще бо́льшим холодом, чем самая морозная ночь в году. Девушке хотелось рассмеяться от собственной пугливости: что еще ей покажется в этом мраке, сулившем нечто необычное?

Платье легко и быстро соскользнуло вниз. Кристина удивилась, насколько неуловимо это произошло. Ее голова закружилась от настойчивых поцелуев, и она пожелала, чтобы будущий избранник был столь же хорош. Впрочем, мысли тут же унесли Кристину дальше. А может, он им и станет? Что, если он без ума от нее? Слишком уж много огня горело в его взгляде, а она была падкой на такой огонь. Хотя у нее прежде не было мужчин, Кристина мечтала о страстных любовных приключениях и воображала себя то невольницей на турецком рынке, похищенной корсарами, то принцессой, на чей корабль напали кровожадные пираты.

Но то, что она получила, превзошло самые смелые ожидания и потайные мечты. Девушка вся горела от смелых ласк, и потому прикасаться к его крепкому прохладному телу было невероятно приятно. Конечно, Кристину удивляло, отчего его кожа так холодна, ведь он должен был весь гореть, как и она. Но мысли быстро отступали под наплывом любовных атак, перед которыми она смирялась, готовая униженно просить.

Кристина лежала перед ним – покорная, совершенно не подозревающая ничего о том, с кем желала разделить бурные ласки. Но девицы все были такие – податливые и жаждущие сделать в подобные мгновения все, что он скажет. Сперва он засомневался, стоит ли осложнять положение в поместье, но затем легко преодолел и это сомнение. Было ли когда-нибудь так, чтобы он отказывал себе в том, что хочет?

Кристина застонала, задыхаясь и изнемогая от наслаждения, когда его пальцы с жадностью скользнули по ее плечам, опускаясь ниже, к животу и бедрам, а губы приникли к мягкой и упругой груди, покусывая кожу. Покусывания становились все более жесткими и требовательными, пока внезапно девушку не пронзила острая боль, сменившаяся в тот же миг невыносимым наслаждением.

Она вся выгнулась, подаваясь ему навстречу, желая, чтобы это чувство продлилось вечно. Ее протяжный глухой стон становился все громче, и она закрыла дрожащей ладонью вспухший от поцелуев рот. Сейчас Кристина больше всего боялась, что ее услышат и помешают этому головокружительному падению в бездну, а все, что ей было нужно, – продлить непередаваемый экстаз.

Его губы не отрывались от ее груди, присасываясь все сильнее, жестче, настойчивее. Ощущение сладостной пытки убивало. Кристина не видела его лица, выражения глаз, но ей было достаточно его молчаливого присутствия и того, что она с радостью позволяла с собой делать. Она не знала, сколько раз еще ее тело содрогнулось в страстной агонии, но ближе к рассвету любовники распрощались.

– Ты придешь ко мне? – Кристина умоляюще схватила его за руку, припадая к ней поцелуями.

– Вероятно, – уклончиво и немного холодно ответил он. – Набирайся сил.

Когда Кристина осталась одна, то еще долго пребывала в полном потрясении от того, что пережила за эти несколько часов. Ее ладони скользили по собственному телу, ощупывая его, проверяя. Она точно не узнавала себя, воскрешая в памяти то безумие, в пучину которого нырнула с головой, и долго всматривалась в свое отражение, стоя перед зеркалом в слабых лучах солнца. Тело сплошь покрывали наливающиеся пурпуром отметины. И… что же это? Нахмурившись, Кристина повернулась боком и различила подсохшие тонкие струйки крови на коже под грудью. И тут же, вспомнив о его неистовых поцелуях, вся зарделась. Значит, вот какова сила его любви… Однако первое потрясение быстро прошло, уступив место отчаянному желанию повторить все снова. И пусть будет еще больше! Больше страсти, больше пыла, больше… крови?

Кристина застонала, но теперь от разочарования, что ждать придется так долго.

Что, если он не придет?

Эта мысль ужасала и сводила с ума. Она хочет еще!

Теперь все ее существование подчинилось единственной цели – ожиданию встречи. Казалось, тяжкая болезнь овладела девушкой целиком: она томилась предвкушением и совершенно теряла покой, когда не видела его в столовой или гостиной, где собирались хозяева и гости.

Кристина приходила и ждала его у дверей в спальню, но отчего-то он приходил не всегда, и она как-то заснула там, не дождавшись его объятий.

– Ты можешь выдать нас, – сказал он таким тоном, будто между ними ничего не произошло, и это невыносимо ранило ее. – Уходи. Я сам приду к тебе.

Кристина была готова на все, хотя переживала о том, как ему удастся проникнуть в ее спальню, если на хозяйской половине всегда гораздо больше слуг и вероятность попасться намного выше.

– Пусть тебя это не волнует. – Его тон не оставил сомнений, и девушка подчинилась. Она бы сделала что угодно, лишь бы снова пережить те ощущения, что он дарил.

Иногда он будто дразнил Кристину и заставлял ее ждать несколько ночей подряд, и тогда она впадала в состояние, близкое к помешательству, зато потом делала все, чтобы заслужить его снисходительную похвалу.

Совершенно выбившись из сил после изматывающей любовной игры, Кристина обхватывала его шею слабыми руками и тихо плакала:

– Что ты сделал со мной? Я вся – твоя! Прикажи мне – и я сделаю… Только не оставляй меня без своей любви!

Девушка уже менялась – он видел это. Изменения происходили медленно, но неотвратимо. Она уже жаловалась на яркий солнечный свет и теряла аппетит, пропуская совместные ужины. В последнюю ночь перед окончательным превращением Кристина сказала, что слышит, о чем шепчутся в коридоре, и испытывает необъяснимое томление, которое не может выразить словами. Странный пожар охватил ее всю, заставляя вожделеть то, чего она не могла объяснить.

– Я хочу… хочу…

Кристина со стоном откинулась на постель, задыхаясь. Он склонился над ней, почти ласково провел пальцем по ее щеке, коснулся приоткрытых губ, между которыми влажно блеснули заострившиеся клыки.

Он мог напоить девушку своей кровью, чтобы сделать особенно сильной и приближенной к нему. Если жертва не выпьет крови сильного вампира, она либо погибнет, либо превратится в обычного дикого стригоя, одержимого одной лишь целью – вечным стремлением утолить жажду.

Поэтому он размышлял: как лучше поступить с девицей? Позволить ли ей возвыситься и приобрести особую силу?

– Я могу исполнить твое желание, – шепнул он, – но ты должна поклясться мне в вечной преданности.

Она широко раскрыла глаза и