Влад - Дея Нира

– Ах, эти беспутные князья! Значит, именно они вели Валахию к гибели все это время? Они повинны в том, что нас теснят то турки, то мадьяры, рвут нас на части и все не могут напиться нашей крови?

Бояре согласно кивали, расплескивая вино и ухмыляясь. На их лицах отражалось удовольствие от того, что сам господарь признает слабость своих предшественников. Князь смотрел на них с высоты помоста – пышно разодетых, увешанных драгоценностями, пирующих за его столом, смеющихся над ним и его родом.

Внезапно раздавшийся зловещий хохот заставил гостей замереть и с недоумением покоситься на молодого князя. Кто-то глянул и с недовольством, даже превосходством. Мол, знали мы таких, как ты, но все они уже давно лежат в сырых могилах.

Хохот рос, гремел под сводами пиршественной залы. Один за другим окончательно умолкли бояре, настороженно переглядываясь. Не сошел ли с ума их новообретенный правитель?

Хохот стих резко, словно его обрезало острым лезвием ножа. От могучей фигуры повеяло неукротимым бешенством и ненавистью. Хозяин дворца весь окаменел, застыл как мраморное изваяние. Черный кафтан, затканный серебром, особенно подчеркивал бледность его сурового лика.

– Взять их!

Приказ прозвучал хлестко, громко, а воины только и ждали этого. Хмельные гости не сразу поняли, что происходит. В их затуманенные крепким вином головы не могла закрасться мысль о том, что им могло что-то угрожать, но, когда гостей бесцеремонно вытащили из-за столов, швырнули оземь и приставили к их шеям сабли и пики, они принялись роптать. Сперва возмущенно, требуя немедленно их освободить.

– Как ты смеешь, драконий выродок… – прохрипел боярин в летах с искаженным от ярости лицом, и было непонятно, хрипит ли он от злости или от того, что тяжелая золотая цепь крепко обвилась вокруг шеи. – Я занимал важный пост еще в то время, когда ты покорно целовал султану сапоги, находясь у него в плену!

Один знак князя – и воины ухватили боярина за обе руки, удерживая его. Князь, не говоря ни слова, почти с равнодушным лицом приблизился к изрыгавшему проклятия гостю. Неуловимым движением он выхватил из-за пояса кинжал – длинный клинок сверкнул в отблеске пылающего огня – и с силой сдавил боярину горло, отчего изо рта несчастного вывалился язык, но только на мгновение, потому что уже в следующий миг ярким широким веером взметнулись алые брызги, и на каменный пол шлепнулся обрубок плоти.

Боярин захрипел, захлебываясь кровью, задергался в руках воинов под вздохи и выкрики изумленных, испуганных гостей. Его громкий, протяжный вой разнесся по зале и, казалось, устремился дальше, по извилистым переходам дворца.

Князь спокойно вытер кинжал о полу своего роскошного кафтана и произнес:

– Вероятно, у кого-то еще есть предположения, чем я занимался, пока жил при султанском дворе? Нет? Отчего вы молчите? Напомню вам, что мой отец, ваш прежний правитель… или, – он недобро усмехнулся, – один из них, согласился на тяжелый для него уговор с турками и оставил нас с братом, малолетних детей, в заложниках у султана, чтобы вы и ваши семьи могли спать спокойно. Не вам пришлось жить каждый день с осознанием, что он может стать последним. В любой миг в кубке мог оказаться яд, шею могла сдавить удавка. С нас могли содрать живьем кожу или подвергнуть иным пыткам лишь потому, что султану показалось, что отец нарушил клятву. Но я жил надеждой, что выдержу это испытание, несмотря ни на что, и вернусь в родную Валахию. И что же я нашел здесь? Жадных и трусливых крыс, способных кусать только в темноте, когда представится случай?

– Чего ты добиваешься? – глухо спросил чернобородый боярин, разодетый в меха. – Хочешь, чтобы мы склонились перед тобой?

– Вы уже сделали это – поклялись в вечной преданности при народе, когда митрополит возложил мне княжеский венец на голову. Впрочем, я сбился со счету, скольким господарям вы успели поклясться в верности, – усмехнулся князь. – Но меня интересует другое. Я знаю каждого из вас, и мне известно, что вы сделали, чтобы моего отца прирезали под покровом ночи, заманив в ловушку сладкими и лживыми речами. Я также знаю, что вы не пощадили моего брата Мирчу. По вашему сговору он задохнулся в темном тесном гробу, пока вы, так же, как сегодня, набивали брюхо. По вашему сговору с проклятыми Данешти Мирче выжгли глаза и бросили еще живого, измученного пытками, в могилу. И не смейте отрицать: я видел его тело. По моему приказу гроб вскрыли, хотя вы и пытались спрятать следы своих преступлений. Вы даже не подарили Мирче милосердную смерть, поэтому сегодня узрите мою справедливость.

Возмущенный вой, в котором слышался страх, взмыл в душный, пропахший по́том и вином воздух.

– Остановись! Где доказательства? – закричали гости. – Мы требуем честного суда!

– Я и есть честный суд, – провозгласил князь. – Больше в Валахии не будет лживых бояр, наживающихся на чужих горестях и крови. Вы без устали грабили свою собственную страну, услужливо склоняясь перед тем, кто больше заплатит или кому выгоднее служить. Вы плели интриги и строили козни против собственного народа, но я положу этому конец. Не вы ли смеялись надо мной, думая, что я не узнаю о вашем предательстве? Вы называли меня «отродьем дракона» и угрожали, что без усилий расправитесь с «очередным валашским князьком», если я посмею быть вам неугодным. Молитесь скорее, потому что скоро у вас не будет на это сил.

Возмущенные вопли сменились на мольбы, а затем снова превратились в грозные проклятия. Но эти крики не остановили молодого князя. Он стоял непоколебимо, уверенно сжимая твердой рукой кинжал. В пиршественной зале разливался еще один запах – острый, выворачивающий наизнанку, заставляющий испытывать дрожь. Запах страха, наполнявший бессилием.

Побледневших цыган с круглыми от испуга глазами хозяин дворца повелел отпустить, с прискорбием заметив, что праздник для них слишком рано закончился. Но он уверил, что им оплатят их нелегкий труд, как и было обещано.

– Если, конечно, вы не желаете остаться и порадовать нас всех своей музыкой, – улыбнулся он, но цыгане, натыкаясь друг на друга, поспешили к выходу, заверяя, что не смеют тревожить добрых господ и князю не стоит беспокоиться насчет вознаграждения.

– Тогда мы послушаем другую музыку, – ласково проговорил он с поистине дьявольской улыбкой.

Видно, все воины получили указания и знали о том, как им следует действовать. За каждым гостем имелась своя вина, и наказание тоже назначалось согласно ее тяжести. Некоторым из бояр даже милостиво перерезали горло, оставив их на полу, извергавших кровавые фонтаны, но большинству не повезло.

«Пожалуйста, – шептала