Влад - Дея Нира

– Прошу, говори тише, – сказала Елена. – Тетя прилегла отдохнуть.

Аника выглядела расстроенной и рассерженной. Из ее сбивчивого повествования Елена поняла следующее: пристав якобы уверен в существовании некой могущественной секты, которая стремится пошатнуть устои государства, проводя опыты на людях и животных, чтобы спровоцировать беспорядки в стране.

– Вы понимаете, какой ужас? – спрашивала Аника. – Они думают, что это дело рук людей! Но они ошибаются! Человек на такое не способен!

У Елены голова шла кругом. Она сама не знала, во что верить. Памятуя злосчастное нападение в лесу, ее жуткие видения…

– А что Петру?

– Он тоже согласен с приставом. Тот нашел какие-то документы о религиозной секте и ее основателях. Вроде даже известны их имена.

– Вот как… – Елена до боли закусила губу и нахмурилась.

С другой стороны, а почему бы и нет? Ведь наука так активно развивается, а человек все больше углубляется в непостижимые тайны бытия. Что, если за всеми этими событиями действительно стоит злая воля невидимого гения? Кто-то обладающий большими знаниями проводит эксперименты, вовлекая в них обычных людей, чтобы сеять панику.

– Вот только местные жители с ними не согласны, – заявила Аника. – Если было бы так, как говорят власти, то раньше не случалось бы подобного. Но мертвецы пробуждались время от времени, понимаете? Сами по себе! Мне рассказывала о них еще моя бабушка. Поэтому я положу в вашей комнате чеснок, а еще – натру им все подоконники и косяки, хорошо?

Елена вздохнула, глядя в несчастные глаза горничной. Запах будет стоять ужасный, но Аника смотрела умоляюще. Пришлось согласиться.

Теперь легкий аромат чеснока витал во всем доме. Перепуганные слуги заявили, что, если им не позволят оберегать себя известными способами, они покинут поместье. Петру, разъярившись, готов был выгнать их всех до единого, но понимал, что на их место придут такие же, только новым слугам еще и нарассказывают страшных сказок. Пришлось пойти на уступки, потому что дело принимало серьезный оборот. Несколько рабочих, несмотря на уговоры, не пожелали продолжить строительство церкви, потому что до сих пор не было вестей об извлеченном из шахты гробе. Куда могли деваться кости того монаха? Зачем нужно было прятать пустой гроб? Должно быть, проклятье так сильно, что тело совершенно разложилось, а прах превратился в мелкую пыль. Значило ли это, что в таком случае жуткое проклятье распространится на всех, кто извлек гроб из земли?

Это напугало людей еще больше.

Врач, осмотревший Кристину, также пребывал в недоумении. Она особо не жаловалась, разве что на сильную слабость, по причине которой редко стала покидать свою комнату. На вопрос, отчего она просит держать портьеры закрытыми, девушка ответила, что сильный свет раздражает глаза, отчего у нее возникает головная боль.

Адриан с беспокойством также заметил, что сестра потеряла аппетит и днем предпочитает спать, хотя к вечеру, как ему кажется, снова становится заметно бодрее. Доктор велел не беспокоить ее, раз у больной возникает подобное желание. Когда Адриан принялся расспрашивать Кристину, не желает ли она покинуть поместье и вернуться в Тырговиште для более пристального наблюдения, она категорически отказалась, уверяя, что и прежде иногда страдала слабостью, чего ее брат, впрочем, не мог припомнить.

Несмотря на то что слуги обвесили гирляндами чеснока весь дом, спустя три дня смерть объявилась снова.

Стоял пасмурный день, и над поместьем висели черные плотные тучи, из которых низвергался поток дождя. Повар, трудившийся на кухне, отправил одну из служанок в сад нарвать несколько пучков свежей мяты, чтобы украсить десерт, который ожидали за хозяйским столом. Поворчав, что ей придется изрядно промокнуть, Богдана тем не менее набросила плащ с капюшоном и отправилась в сад исполнять данное ей поручение. Прошел добрый час, а она все не возвращалась. Повар уже начал сердиться, грозя, что пожалуется госпоже на нерадивую девицу, и отправил за ней мальчика-слугу.

Тот вернулся почти сразу, пробормотал, что нашел Богдану в глубоком обмороке под навесом одной из летних беседок. Причем глаза ее были широко раскрыты, будто в ужасе, но она совершенно не подавала признаков жизни. В судорожно сжатых пальцах обнаружили сорванную мяту, источавшую свежий, тонкий аромат.

Богдана была вся белая – видно, от испуга, – но что ее так напугало? Бедняжку перенесли в дом, где она скончалась спустя четверть часа, однако перед смертью служанка сумела выдавить из себя несколько слов: «Прибывший гость… Мертвец…»

Эти слова вызвали переполох. Тело тут же осмотрели, не дожидаясь ни врача, ни пристава, и, обнажив руку под плотным рукавом, обнаружили рваную рану чуть повыше кисти. Чьи-то сильные острые зубы оставили глубокий отпечаток.

О каком госте говорила перепуганная Богдана? Слуги тут же принялись перешептываться, отчего напряжение достигло таких масштабов, что, не выдержав, они пожелали немедленно переговорить с хозяевами дома, отправив на встречу с ними камердинера и горничную.

– Итак, о чем вы там толкуете на кухне и в коридорах? – с нетерпением спросил Петру, когда они предстали перед ним и Милицей. – Что еще вас не устраивает?

Камердинер, трясясь – не то от страха за свою жизнь, не то от почтения к хозяину, – заметил, что прежде их устраивало абсолютно все, но теперь это изменилось.

– И кого вы в этом обвиняете? – спросила Милица.

Слуги долго не решались ответить, и наконец горничная собралась с духом и произнесла:

– Простите, госпожа, но, умирая, бедняжка Богдана успела сказать, что это сделал гость, живущий в доме.

– Вы забываетесь и слишком далеко заходите в своих суеверных страхах, клевеща на благородных людей, – сухо прервал ее Петру. – Она что, назвала имя?

– Нет, лишь сказала, что гость прибыл… Приехал.

– Говорить такое недопустимо, – возмутилась Милица. – Вы обвиняете в серьезном преступлении людей, которые не могли его совершить. Как мне рассказали, служанка умерла в то время, когда завершился обед и мы ожидали злосчастный десерт. Но мы все находились в гостиной. Если кто-то и покидал комнату, то совсем ненадолго. Боюсь, этого времени не хватило бы, чтобы выйти в сад. И если я припоминаю верно, шел проливной дождь, который и сейчас не закончился. Но я не помню, чтобы кто-то из гостей был хоть немного промокшим, даже если допускать столь чудовищное предположение.

Милица вспомнила, что Петру, София и Елена находились в гостиной. Они сидели за столом в ожидании десерта, непринужденно беседуя, а вот Влад и Кристина заняли кресла у дальней стены – хозяйка дома припомнила их лица в полумраке, – бледные, сосредоточенные на карточной игре. Адриан еще несколько раз подходил к сестре, чтобы осведомиться о ее здоровье, а потом вернулся