Влад - Дея Нира

– Какого черта? – пробормотал пораженный Петру, разглядывая омерзительную картину. – Неужто волки?

Пристав пытливо глянул на него и Адриана и хмуро, но как-то неуверенно кивнул.

– Трудно сказать. Никогда не видел, чтобы волки так быстро расправились с двумя крепкими мужиками, у которых огонь и оружие. Да еще с такой свирепой силой…

– Согласен, – кивнул Адриан. – Да и волки редко так близко подходят, если чуют рядом человека. Сейчас в лесах полно дичи. Волкам незачем выходить к людям. Тут какие-то другие звери, о которых, возможно, мы еще толком ничего не знаем.

– Вероятно, – мрачно сказал пристав. – Господа, держите ружья и пистолеты наготове.

Влажный кровавый след петлял меж земляных насыпей и деревьев, пока не привел к большой просевшей могиле с покосившимися крестами. В основании надгробной плиты чернела дыра в земле, рядом с которой валялся грязный сапог, также весь в липких красных потеках.

– Глядите! – Адриан поднес факел ближе, чтобы осветить чернеющий провал, измазанный кровью по краям.

Солдат, державший факел, быстро перекрестился.

– Это не волки… Не волки… – забормотал он с ужасом. – Господи! Волки бы такого не сотворили!

Моэску сердито глянул на него:

– Отставить панику! Это сделали какие-то звери! Раз эти существа нуждаются в питании, то они вполне живые, а раз живые, то их можно убить, что мы и сделаем.

– Но… но как?

– Пороховница с собой? – нетерпеливо спросил пристав.

Солдат, замешкавшись, воткнул факел в землю, скинул заплечный мешок и открыл его.

– Замечательно. Сейчас мы им покажем…

– Хотите взорвать чужую могилу? – недоуменно спросил Адриан.

– Нет, – улыбнулся пристав. – Припугнем и выкурим этих тварей наружу. Того количества пороха, который мы подсыплем в яму, не хватит, чтобы устроить взрыв, но поднимется шум, а запах и дым заставят их покинуть укрытие. Как только это произойдет – я рассчитываю на вашу меткость, господа!

Спустя несколько минут все было готово, и длинная, узкая пороховая дорожка протянулась к темному отверстию. По сигналу дознавателя солдат поджег ее, и кисловато-едкий запах разнесся кругом, когда огонь с шипением понесся вперед. Достигнув края могилы, огонек нырнул вниз, а затем раздался негромкий хлопок, и из темного отверстия вырвался столб дыма. Он заволок мутной пеленой близлежащие могильные холмы и кусты, смешиваясь с белым туманом. И тогда в этой мрачной мгле с невообразимой быстротой замелькали тени. Они кинулись во все стороны, издавая злобное рычание.

– Стреляйте! Скорее! – закричал Моэску, но его крик уже утонул в оружейных залпах. Когда они стихли, ничего нельзя было толком разобрать из-за застилавшей взор серой дымной завесы. От гари выедало глаза, одолевали приступы кашля, но, когда дым немного рассеялся и пристав шагнул вперед, закрывая лицо платком, он подобрал что-то с земли и восторженно воздел в воздух.

– Смотрите, господа, наш трофей!

При более пристальном взгляде оказалось, что это уродливая, тронутая гниением когтистая лапа, а точнее – кисть, оторванная меткими выстрелами. Она очень напоминала человеческую руку, но, так как пристав не признал, что обычные люди могут обладать такими конечностями, он сделал вывод, что перед ним искусственно созданное существо.

– Господа, – повторил он торжественно. – Мы приблизились к поимке нечестивых злодеев. Кем бы они ни были – они понесут справедливое наказание за содеянное.

Глава 17. Призраки прошлого

Елена вновь шла по узкому холодному коридору, и звуки ее шагов отражались от каменных стен крепости. Теплое прерывистое дыхание рождало облачка пара, но самой девушке не было холодно: необычайно сильное волнение, что трепетало внутри, согревало. Она предвкушала долгожданную встречу: любимый, свет ее жизни, вернулся домой. Елена утратила счет времени, ведь столько дней и ночей провела у крепостной стены, вглядываясь в синюю горную даль, не отрывая взор от извилистой дороги, что вела к суровым башням крепости и главным воротам.

И вот он здесь!

Елена едва сумела унять сильную дрожь, остановившись на мгновение перед тяжелой дубовой дверью, ведущей в ее покои. Толкнув дверь, она застыла на пороге, сразу заметив в ночном полумраке крепкую высокую фигуру, застывшую напротив окна.

Елена только прошептала его имя, а он уже повернулся, чтобы шагнуть ей навстречу. Она не устояла на ногах, но он уже подхватил девушку и прижал к себе, покрывая ее лицо и губы трепетными поцелуями.

– Я так тебя ждала…

Ее шепот смешался с его горячим дыханием. Елена не видела в темноте его лица, но узнавала губы и руки. Если бы ей пришлось найти любимого среди сотен других мужчин на ощупь, она бы ни за что не ошиблась. Ее пальцы знали каждый изгиб его тела.

Он жадно прильнул к ее рту, целуя то с отчаянной, пылкой страстью, то медленно и нежно. В следующий миг Елена ощутила, как его руки заскользили по ее спине и бедрам.

– Я боялась, что больше не увижу тебя, – сказала она тихо, когда он потерся своей щекой о ее щеку. – Боялась услышать весть о твоей гибели. И думала, что не переживу этого…

Его ладони ласково коснулись подбородка Елены, пальцы обвели контуры ее лица:

– Я не мог умереть, не увидев перед смертью тебя. Обещал, что вернусь. И сдержал обещание.

Да, она знала, что он тверд в своих словах и всегда держит обещания. Даже самые страшные. И никогда ничего не забывает.

И в тот же миг Елене вспомнились истории, о которых шептались слуги – тихонько, между собой, опасаясь, что об этом узнают, – и ее охватило отчаяние. Слава о человеке, которого она так любила, гремела повсюду – недобрая, злая. Елена отмахивалась от этих разговоров, не желая верить всему, что о нем говорили, иначе все, что ей оставалось, – возненавидеть любимого. За необузданную, чрезмерную жестокость, порой казавшуюся совершенно бессмысленной. Разве обычный человек мог столь упиваться страданиями других, даже если они были его врагами?

Но ведь неприятные слухи заходили гораздо дальше рассказов о наказании врагов. Пожалуй, Елена бы поняла, отчего возлюбленный так зол и беспощаден к ним, но поговаривали, что его непомерная ярость уподоблялась лавине, словно он желал утопить в крови все и всех кругом, если подозревал хоть малейшее неповиновение. И под этот неистовый шквал ярости попадали все подряд. Она старалась не вспоминать все страшные слухи, иначе бы поверила, что любит не человека, а исчадие ада.

Елена всхлипнула, не в силах прогнать жуткие видения, и он тут же встревоженно спросил, что с ней. Сказал это с такой любовью, так проникновенно, что ей захотелось плакать. Неужели в этом любящем сердце, столь искреннем и нежном, может быть столько же бешеной