Влад - Дея Нира

с всадниками. Петру хорошо знал эту местность – здесь не было кротовьих нор или ям – и выбрал такой путь, чтобы как можно тише подобраться к упомянутому в письме холму. Дорога была слишком хороша утоптана, и их могли услышать посторонние.

И все же, когда они миновали поле и редкую чащу, лошади перешли на размашистую рысь, а у холма – и вовсе пошли шагом. Всадники обогнули холм и вглядывались в темноту, пока с другой стороны не вспыхнул слабый огонек.

– Идем, это сигнал, – тихо сказал Петру и спешился. Адриан последовал за ним, ведя лошадь за уздцы. Совсем рядом шумела быстрая река, заглушая все остальные звуки. Приблизившись к ольховым зарослям, удалось разглядеть несколько силуэтов.

– Господин Синешти! – раздался приветственный возглас, и навстречу шагнул пристав. – Рад, что вы решили присоединиться к нам.

Петру представил ему Адриана, и они заговорили о предстоящем деле, понизив голос.

– С нами еще семеро солдат, – сказал Моэску. – Им уже приходилось участвовать в задержании этих дикарей.

– Случались ли какие-то особые инциденты? – спросил Адриан. – Оказывают ли крестьяне сопротивление?

– Еще как, – вздохнул пристав. – Иной раз приходится стрелять – ну, не по ним, конечно, а рядом, чтобы припугнуть. Но, кажется, они больше боятся своих покойников, чем наших ружей.

– А вам не показалось это странным? – продолжал расспрашивать Адриан.

– О чем вы? – с удивлением спросил Моэску.

– О том, что люди не боятся быть убитыми или арестованными и упрямо стоят на своем. Не кажется ли вам, что они знают что-то, что вам не известно?

– Прошу так не шутить со мной, – суховато заметил пристав. – Вы предлагаете мне поверить им и позволить дальше творить подобное? И закрыть на это глаза?

– Адриан, дружище, ты и правда шутишь? – спросил Петру, рассмеявшись.

– Простите мои слова. Ни в коем случае не желаю подвергнуть сомнению ваши действия. Лишь хочу убедиться, что мы ничего не упускаем, – заметил тот, грустно улыбнувшись. – И все же расскажите: бывали ли при облавах какие-нибудь необъяснимые происшествия?

– Только необъяснимые, пожалуй, и случались, но я склонен считать это мистификациями с целью снизить боевой дух моих ребят, – сказал Моэску. – Я с радостью поделюсь с вами этими соображениями, но лишь после того, как выполним наш долг. Время не терпит.

Адриан не стал возражать, хотя Петру видел, что его тревожат какие-то сомнения. Он, конечно, не мог допустить мысли, что друг сплоховал или, что еще более невероятно, – струсил! Не таков был Адриан. Он никогда не отступал от намеченного и всегда храбро бросался в бой, не боясь рисковать. Да и что тут могло быть страшного? Кучка крестьян, собравшихся тихонько откопать несчастного покойника? Да эти люди разбегутся, как только услышат их приближение!

Впрочем, Петру и самому было интересно узнать, о каких мистификациях говорил господин Моэску. Наверняка это какие-то хитрые и подлые уловки, чтобы заставить поверить в немыслимое.

Кладбище начиналось сразу за холмом и тянулось до самой дубовой рощи. Оно было довольно внушительных размеров, старое, заросшее рябиной и березами. Там находили последний приют почившие жители окрестных деревень. А некоторые, если верить страшным легендам, обретали новую жизнь.

В ночном воздухе чувствовалась легкая прохлада, и всадники радовались этому: она освежала и проясняла голову, вытесняя совершенно ненужные мысли, которые могли сбивать с толку.

«Мертвецы не способны восставать… Сказки все это».

«А что, если это правда? Нет. Глупости!»

«Я что-то видел прошлым вечером, и это так мало походило на человека…»

«Да будь я проклят, если отступлю перед шайкой разбойников!»

Когда-то вдоль кладбища тянулась деревянная ограда, но вскоре оно стало стремительно разрастаться, особенно когда случались эпидемии чумы или холеры. Кладбище легко вышло за пределы ограды, которая теперь потихоньку гнила и разваливалась.

Приблизившись к первым могилам с края, отряд остановился по знаку Моэску. Он произнес, оглядываясь:

– Оставим лошадей здесь. Сегодня, как я понял, будет много местных. Подойдем к ним как можно ближе и окружим. Стрелять только по моей команде и по ногам, но лучше обойтись без этого. Нам еще трупы не нужны. Сначала предложим заговорщикам сдаться, и, только если они окажут сопротивление, придется припугнуть. И смотрите по сторонам, не угодите в разрытую могилу. Огонь зажигать нельзя: заметят. Если все ясно, тогда вперед.

Пробираться в темноте было не так трудно: очертания могильных холмов и крестов просматривались, хотя и смутно. Пахло сыростью и подгнившим деревом. Когда вдалеке послышался волчий вой, один из солдат вздрогнул и перекрестился. Другой ткнул его в бок и хохотнул:

– Близко не подойдут, не бойся. А если и подойдут, мы им покажем.

– Тихо! – строго проговорил пристав. – Там огонек впереди. Видите?

Отряд застыл и присмотрелся: между неровных холмов и рябиновых зарослей мелькнул яркий свет.

– А-а, вот они где. Не уйдут, – сказал Петру с уверенностью.

– Шагов за сто – расходимся. Трое – налево, четверо – направо, остальные со мной. И чтоб без лишних звуков. Ждите моего сигнала.

С приближением огонек становился ярче, и вскоре показалось несколько пылающих факелов.

– Обычно они ждут до сорока дней, – пояснил пристав, понижая голос и обращаясь к Адриану и Петру. – Во всяком случае прежде, когда бывали эти помешательства с упырями. Но последнее время пошли слухи, будто покойники стали просыпаться гораздо раньше. Уж и не знаю, с чем это связано, черт бы их побрал. Но это известие совсем взбудоражило деревенских. Будто взбесились, ей-богу! Впрочем… – Он замолчал, обдумывая то, что хотел сказать. – Впрочем, господа, позже я вам объясню, что сам обнаружил. Мне и самому нужно с этим разобраться. Кажется, я узнал, как зовут зачинщиков, и теперь полон ожидания раскрыть их.

Они прошли еще немного и замерли, глядя на собравшуюся впереди толпу.

– Слышите? – прошептал пристав. – Звуки лопат и отгребаемой земли. Здесь расходимся. И помните: стрелять только по моему приказу!

Петру всматривался во тьму, разгоняемую светом факелов. Крестьяне, возбужденно переговариваясь, стояли спиной. Иногда они оборачивались, но из-за отсветов пламени видели плохо, а следившие за толпой поспешно передвигались между могильных холмов, прячась за ними или приседая пониже. Темные плащи должны были сослужить хорошую службу.

Адриан и Петру уже могли различить, о чем говорили в толпе. Там торопили тех, кто откапывал гроб, припугивая их шутками о нетопырях, но в этих веселых замечаниях таился безумный ужас. Этим людям не хотелось долго находиться ночью на кладбище, они бы и вовсе предпочли быть подальше отсюда. Но тот же страх заставил их объединиться перед общей страшной напастью, против которой они знали лишь одно средство. Петру даже заметил на их шеях связки чеснока и с недоумением покачал головой.

Тем