Влад - Дея Нира

– Ты не поняла. – Его голос был таким же холодным, как и тело. – Если хоть раз ослушаешься меня или посмеешь перечить – ты умрешь. Выбирай.

Огонь, пылавший внутри, был гораздо сильнее страха смерти.

– Я сделаю все, что хочешь, – пообещала она. – Владей мною.

Казалось, Кристина почти не удивилась, когда он легко вскрыл вену на запястье и поднес к ее губам, чтобы напоить. Она даже будто ждала этого, хотя в первый миг на лице ее отразились удивление и ужас. Когда девушка почуяла сладкий, пряный запах его крови, ее тонкие ноздри затрепетали, а из груди вырвался восторженный стон.

Кристина пила жадно, благоговейно, пока он не остановил ее.

– Но я хочу еще, – жалобно простонала она. – Я так голодна!

Хорошо, что рядом так много живых и молодых тел. Он, впрочем, посоветовал проявлять осторожность и не привлекать к себе внимание. Иначе возникнут осложнения.

Он должен был понимать, что ее жажда слишком сильна, чтобы Кристину можно было подчинить себе. Он хотя бы научился сдерживаться в нужный момент, хотя муки голода причиняли почти физические страдания. Без горячей, ароматной крови можно было впасть в дикое неистовство, теряя всякий контроль, либо страшно ослабеть и подвергнуть себя опасности.

Когда Кристина, вопреки запрету, не удержалась и набросилась на Елену там, в полумраке гостиной, он едва подоспел, чтобы не допустить этого, и выволок девицу в отдаленный угол сада, к самому краю пропасти, полыхая от ярости.

– На ней отметины стригоев! Она – меченая! – зло прошипела Кристина, но тут же захрипела, когда он схватил ее за шею и стиснул до хруста.

– Больше не приближайся к ней, если не можешь сдержаться, – с бешенством потребовал он. Невзирая на жуткую злость, он понимал, что голод Кристины слишком силен, а она еще так неопытна. В том, что девушка стала такой, была и его вина. И это он тоже понимал.

– Что в ней особенного? – с обидой спросила Кристина. – Почему ты оберегаешь ее?

Он не ответил на этот вопрос и лишь коротко произнес, пытаясь совладать со своей яростью:

– Отправляйся в долину. Там найдешь, чем унять свой голод.

Первую неделю так и было: Кристина охотилась на деревенских, находя себе жертву по вкусу, хотя при виде Елены неутоленное желание просыпалось в ней. Внутри боролись жажда, вожделение и злость, но страх и покорность перед своим господином останавливали от решительного шага.

А потом снова зарядили дожди, и так приятно было легко и быстро выбираться из комнаты, где она притворялась больной и немощной, и носиться по дому или саду, выискивая себе жертву.

Сколько кругом было теплых, податливых тел!

Как шумно и быстро неслась кровь в их жилах, как призывно стучали сердца! Если прислушаться, то весь дом становился похож на музыкальную шкатулку, в которой звучала барабанная дробь на все лады, услаждающая слух.

Кристина знала, что охотиться лучше в долине, но природная капризность давала о себе знать. К чему лишать себя удовольствия брать желаемое? Ощутив свою силу, девушка все больше упивалась ею, чувствуя власть и превосходство над людьми.

Их ценность для Кристины состояла лишь в одном: в этих людях была искра жизни, которой больше не было у нее. И этими жизнями ей хотелось распоряжаться по своему усмотрению.

А еще девушка жаждала полностью завладеть вниманием своего господина, но с тех пор, как обратил ее, он почти потерял к ней интерес.

– Неужели ты больше не любишь меня? – спрашивала Кристина и съеживалась, услышав его равнодушный ответ:

– Я никогда тебя не любил. Но я дал тебе гораздо больше – вечную жизнь. Это бесценный подарок. Не потеряй его.

«Это все из-за нее – Елены!»

Мысли о ней приводили в бешенство, граничащее с отчаянием. Кристине хотелось сделать с этой девицей что-нибудь ужасное, но она не смела.

Она была вынуждена проявлять покорность.

Во всяком случае – пока.

Первыми жертвами в поместье стали слуги. Перепуганные люди принялись обвешивать себя чесноком, класть его во все углы, завешивать им окна – глупцы! И хотя невыносимый запах чеснока жутко раздражал, по силе воздействия он не мог сравниться с тем, что Кристина действительно не могла переносить, – с солнечными лучами. Им, к несчастью, она не могла противостоять.

Но как же чудесно, что над поместьем бродят тучи, от гор тянет холодом и туманом, как и от быстрых рек, что петляют по долине.

Чудесно высыпаться днем, а с закатом – легко скользить от дома к дому, присматривая себе добычу.

Кристина встречала других стригоев на охоте, но относилась к ним с некоторым презрением, как родовитые аристократы порой смотрят сверху вниз на простых крестьян, пока ее господин не объяснил, что она могла бы тоже стать одной из них, если бы он не проявил щедрость.

Ну и пусть!

Кристина делала вид, что ее это не слишком задевает, хотя ей безумно хотелось, чтобы он снова приходил к ней в спальню и дарил свои сумасшедшие ласки. Что могло измениться? Он относился к Кристине как к надоедливому питомцу – снисходительно. И это не могло не удручать ее.

Чтобы утолить свое невероятное влечение, девушка пыталась забыться доступным ей способом – охотилась на юношей, забавляясь с ними.

Она проникала в их жилища, заставляя поверить, что это прекрасный сон, чтобы они не пугались, а потом одаривала своей нежностью, которая превращалась во все более безумные и сладострастные ласки. Всех жертв она выпивала досуха – когда перепуганные односельчане вскрывали гробы, чтобы отрубить головы покойникам, из их бледных, отдающих синевой тел не проливалось ни капли крови.

Один юноша, впрочем, так понравился Кристине, что она решила подарить ему новую жизнь. Кристина внушила бедняге, чтобы он молчал и никому не проговорился, иначе ему не поздоровится.

– Ты будешь моей новой игрушкой, – шептала она, глядя в его остекленевшие глаза. – Как я была игрушкой для него! Но я буду любить тебя и не оставлю, – мурлыкала она, целуя его пунцовыми губами. – Скоро, совсем скоро все изменится…

От ее взгляда юноша цепенел и становился совершенно покорным и податливым.

Прямо как она – для своего единственного господина.

Глава 20. Новые откровения от Ботезату

Череда дурных известий держала окрестности в напряжении. Несмотря на то что в деревне располагался военный полк, случаи нападения на военных участились, чего раньше замечено не было. Что лишь усилило уверенность Моэску, что он имеет дело с опасными преступниками, не имевшими отношения ни к чему потустороннему