Отморозок Чан 2 - Исаак Вайнберг

боевой корабль. Да и даже если бы были – я не смог бы ими управлять. Я не могу управлять кораблём. Он запрограммирован на то, чтобы доставить нас на Гелион. Он сам прилетел сюда и сам совершит посадку. Честно говоря, я даже не знаю, где именно мы приземлимся…

–Ты совсем что ли охуел? Почему ты рассказываешь это всё только сейчас? – возмутился я. – Ты должен был обсудить со мной всё это говно, рассказать, какой у нас план, а я бы сразу сказал тебе, что ты дебил и что не надо нам сюда лететь. Это же и полному дауну ясно, что тут должна быть какая-то защита от таких вот нежелательных туристов, как мы…

–Я хотел с тобой поговорить, но ты не стал слушать, Чан… Ты ушёл спать…

–А, ну да… – стушевался я на мгновение. – Но ты мог бы и проявить настойчивость, мямля, блять… Короче, через сколько мы приземляться будем?

–Через несколько часов, Чан. Мы должны подготовиться, должны всё обдумать, должны попрощаться с этим миром, со своими воспоминаниями, с демонами, со всем, что…

–Блять, Кэп, пошли кофейку попьём, а? Тебе явно надо в себя прийти – ты за эти пятьдесят лет окончательно ёбнулся…

Следующий час мы провели за кофе, который тут, как оказалось, реально был. Я, в виде исключения, слушал ебучие истории Капитана и даже в подробностях рассказывал о своих приключениях в Санкт-Петербурге. Не потому, что меня вдруг прорвало на попиздеть, а чтобы вернуть в реальность ёбнувшегося Капитана. И, надо сказать, это сработало. За этот час он почти вернулся в своё обычное состояние. Взгляд прояснился, он не бормотал себе под нос и порол не больше хуйни, чем пятьдесят лет назад. Так что попили кофейку нормально, правда, всё время, пока мы его пили, я вжимал голову в плечи, ожидая, что в любой момент в нас может врезаться космо-торпеда, и мы взорвёмся нахуй. Так что кофе-тайм был несколько нервозный и больше напоминал русскую рулетку, когда в любой момент ожидаешь свою смерть.

–Так что будем делать? – спросил я, допивая вторую кружку.

–Ждать. Нам остаётся только ждать, Чан. Думаю, в ближайший час нас уничтожат. Худший не позволит нам приблизиться к планете. Он бросит на нас все силы.

Но почему-то этого не произошло. Мы спокойно вошли в атмосферу планеты и приземлились. Боевым кораблям, кажется, было на нас совершенно похую.

Капитан выдал мне снарягу, оделся сам, и вот мы стоим у люка, готовясь… хуй знает к чему, потому что на изображении с мониторов было темно, хотя приземлялись мы днём. Надо было, наверное, включить какие-то фонари, но Капитан в душе не ебал, как это сделать, так что решили выскакивать наудачу и действовать по обстановке, как я, впрочем, и люблю.

Люк беззвучно опустился. За ним было темно.

– Слышь, отважный космический капитан, иди-ка ты первый: мало ли там опасность какая притаилась – мы не можем рисковать ценными людьми.

– Уверен, опасностей там будет немало. Худший не позволит нам и на километр подойти к Лучшим. Он бросит на нас все силы.

– Сука, ты точно так же говорил про посадку: "Худший не позволит нам приблизиться к планете. Он бросит на нас все силы". Но, кажется, его несметному орбитальному флоту было хуй на нас класть, иначе сейчас я был бы космической пылью, а не уговаривал тебя перестать быть ёбаным ссыкуном, вытащить, наконец, свою жопу из корабля и сдохнуть под пулями, как полагается нормальному мужику.

– Я уверен, он заманивал нас в ловушку, Чан. Хотя, думаю, он понимает, что мы не представляем для него серьёзной опасности и…

– Он уверен, что ты, чмо, не представляешь для него опасности… – осёк педика я. – Наверное, он просто не знает, что я тоже летел на этом корабле, иначе сбил бы его ещё вчера, ёбнув с перепугу всеми своими ракетами одновременно. Но сейчас он думает, что на этом корабле только ты, а всем в мире известно, что ты слабак, на которого нет смысла тратить не то что дорогостоящую ракету, а даже башмак солдатский в тебя кинуть обоссанный уже неоправданная трата военных ресурсов, и это при том, что его потом вернуть можно, то есть вот то время, что солдат потратит на бросок и на поход за брошенным башмаком туда-обратно – это уже слишком дохуя движений на устранение такого бесполезного мудилы, как ты. А ещё ты ёбаный кусок го…

Настал черёд Кэпа перебивать меня:

– Закрой уже пасть и прекрати меня оскорблять. Твой маленький китайский член от этого больше не станет, а вот прикладом по роже ты вполне можешь отхватить, мля.

– Ну нихуя себе, да у тебя и чувство юмора, как погляжу, оттаивает потихонечку… Слышь, ёбт… Мой маленький китайский член тебе в рот не влезет…

Сука, как-то пидорно звучало…

– То есть, в жопу.

Кажется, лучше не стало.

– То есть, блять… Никуда он тебе, короче, не влезет, потому что я тебе его никуда пихать не собираюсь, как бы ты об этом не мечтал и не упрашивал меня. Я понимаю, что в молодости, в твоей космической диете были одни только сосиски, и теперь у тебя сосисочная ломка, но у меня, во-первых, здоровенная азиатская сарделька, а во-вторых, я её в мужиков не пихаю. И предвосхищая твой следующий вопрос, отвечу: себе я тоже никуда нихуя не пихаю. Я не пидор. Точка. А если ты вдруг ту карту видел с моим посланием самому себе, то это, блять, прикол был обычный: я подъебал сам себя – типа стал пидором и влюбился в мужика и типа теперь должен принять себя, но на самом деле я никакой не пидор и никогда ни с какими мужиками не ебался, уж тем более так, чтобы мне это понравилось. Это просто ебаный прикол был. И нехуй лазить по моим вещам, сука. Где твоё воспитание вообще? Рыщешь, вынюхиваешь, крыса ебаная… Не пидор я.

Какое-то время Капитан молчал. Наверное, сдерживал слёзы и успокаивался, чтобы заговорить без дрожи в голосе. Понимаю: только что все его надежды и мечты, – в которых я мыл его в душе мягкой мочалкой, – разрушились.

– Чан, мне кажется, у тебя какие-то проблемы с… голубятней, – наконец заговорил он. – Ты прости, но очень уж много ты об этом говоришь и очень уж много времени и сил тратишь на то, чтобы никто, не дай бог, не решил, что ты гей. Знаешь, тот, кто точно не гей, никогда не будет беспокоиться о том,