Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

Выдали. На некоторые вещи начальство не скупится.

– Моника доехала?

– С ней и Хани все в порядке, – успокоил Альберто.

Ангелина и так понимала, что доехала, но… услышать и еще раз убедиться – приятнее. Женщина ощутимо расслабилась, сгорбилась и завернулась в плед.

– Слава богу!

Альберто протянул руку.

– Так, поехали домой.

– Вот на ЭТОМ? – Ангелина с сомнением посмотрела на четвероногий транспорт. – Я не умею! И вообще… не умею!

– Можешь со мной сесть.

– Тогда упадет лошадь, – пожалела скотинку Ангелина.

Ей кажется, или конь посмотрел благодарным взглядом?

Альберто думал недолго.

– Давайте, Эрик и Уго – сюда, будем ваших меринов запрягать в карету. И правда, растрясет еще… в карете все же меньше.

Так что совсем скоро карета направилась в сторону поместья Рамоса. Альберто поехал с Ангелиной в карете, а на его коне, как самый легкий, помчался Эрик. Успеть лекаря позвать, хоть чучелом, хоть тушкой. Моряки, конечно, тоже в ранах понимали, но тут женщина, к ней другой подход нужен!

В карете ехали Альберто, Ангелина и Перес, который все же допил остатки выгонки и ему стало намного лучше. Но на козлы его в таком состоянии не пустишь, это уж точно.

Альберто притянул к себе Ангелину.

– Расслабься и облокотись. Тебе полегче ехать будет.

Ангелина так и сделала. А почему нет? Адмирал хотя бы как-то амортизирует тряску! И теплый, опять же, греет, хорошо…

Так что Ангелина кое-как задремала, а проснулась, уже когда подъезжали к поместью.

* * *

– Геля!!!

Моника вылетела на крыльцо, услышав шум.

Эрик уже привез лекаря, сказал, что Ангелина ранена, но не сильно, а только… мужчины же! Что они понимают?

Ханна уснула, а Моника так и сидела у окна, ждала.

Вот и карета, и Берто почти вытаскивает Ангелину.

– Гелечка!!!

Ангелина открыла глаза и улыбнулась подруге.

– Моника, все хорошо?

– Да! А ты…

– Жить буду. А тварюга сдохла!

Моника чуточку расслабилась. Принюхалась.

– Ты… пила?

– Ага. И раны промывала.

А, ну это понятно. Моника мужа слушала внимательно, он рассказывал, как на корабле, когда лекаря убили, они сами раны выгонкой промывали и внутрь принимали, так терпеть легче.

– Лекарь уже ждет, – взяла она себя в руки.

Видимо, получилось плоховато, потому что Ангелина кое-как дотянулась и поцеловала ее в щеку.

– Моника, иди к Хани, ага? А то я сейчас буду ругаться, а тебе это не нравится.

Моника на миг прижалась щекой к щеке Ангелины.

– Иду, сестренка. Мы тебя подождем.

– Лучше завтра увидитесь, – поднял руку Альберто. – Энне Ангелине сейчас снотворное не помешает. Пусть отоспится.

– Я уже приняла, – проворчала Ангелина. – Давайте все почистим, перевяжем, и я пойду досыпать. Ага?

Спорить никто не стал.

Моника ушла к Хани и Эктору, залезла к дочке под одеяло и крепко обняла малышку. Та, не просыпаясь, перевернулась на бочок и ткнулась носом в маму. Еще и в косу мамину вцепилась, ей так уютнее спится, нашла ж себе игрушку с детства.

Монике теперь тоже было спокойно.

Они все живы, а остальное… а остальное можно будет решить завтра!

* * *

Альберто пил в гостиной. И заметив тень, скользнувшую мимо, позвал ее к себе.

Его. Это оказался эл Перес.

– Не спится?

– Вообще никак, – кивнул мужчина.

Ангелина, которую напоили снотворным, мирно дремала в отведенной ей комнате. А вот Ньето уснуть никак не мог. То ликантроп снился, то казалось ему, что все было иначе, и тварюга, порвав Ангелину, полезла за ним на дерево, и так все подробно, и так гадко…

Чтоб ему, гаду, на том свете облысеть окончательно! Во всех местах!

– Расскажи мне про Ангелину.

– Что рассказать-то, эн?

– А вот что хочешь. Ни одной бабы такой не знаю, чтобы ликантропа завалить смогла.

– А она и не то чтобы уверена была. Просто подругу с дочкой спасала. Потом еще сказала, у них от века так. Сам погибай, а товарища выручай.

– Ишь ты…

– Она не думала выжить. Я уж потом понял, просто задержать тварь собиралась, и мне шанс дала. Сказала, если бы он на дерево полез, отлично бы ему болт в харю пустить получилось.

– Однако…

Как-то слов у Альберто и не находилось особо, после третьего стакана выгонки. Да и Перес слегка захмелел.

– Не то она вам понравилась, эн?

– Понравилась. Я такой еще не встречал, – Альберто имел в виду именно характер, не формы, и Перес это понял.

– Это да. Вам бы приглядеться, эн? Хорошая баба. – Выгонка действовала, и Перес был откровенным, даже не особо думая – с кем. – Неглупая, смелая, добрая, я уж посмотрел… на таких и женятся, чтоб не разводиться.

– Может, и пригляжусь. А есть у нее кто? Нет?

– Мне кажется, нет. Был, обожгло ее, это видно. А сейчас точно нет.

Альберто это устроило.

А правда, как он относится к Ангелине? Не к ее грубоватой маске, а к самой Геле?

Альберто задумался.

Он не знал. Он сам… его тоже обожгло в свое время. И крепко обожгло.

Рамосы всегда были достаточно богаты, и не испытывали недостатка в женском внимании. Вот и он… погулял он хорошо, лет до двадцати пяти, а потом встретил ЕЁ!

Такую красивую, нежную, хрупкую… чем-то похожую на Монику. Только волосы светлые, почти белые, и глаза голубые, прозрачные, словно небо. Ее хотелось поднять на руки, унести, защитить, спрятать от всего холодного и жестокого мира. Навсегда!

Он влюбился до безумия.

И Лидия его не отталкивала, позволяла взять себя за руку, опускала глазки, краснела… тем мерзее было откровение.

Когда он совершенно случайно пришел домой к своей невинной ромашке!

Сюрприз захотел устроить, недоумок!

Вернулись на день пораньше, так получилось, попутный ветер, порт, и он, тогда еще не адмирал, совсем не адмирал, помчался к любимой домой.

Хотелось подарить жемчужное ожерелье, хотелось сказать, что они уже вернулись, и волноваться за него больше не надо.

Хотелось сказать о своей любви, а потом поговорить с родителями и сделать на следующий день предложение.

Хотелось.

Перехотелось!

Он даже лакея уговорил помолчать, не объявлять о себе, подкрался, и…

Голоса из гостиной ударили, словно плетью. Лидия и его отец. Только таких интонаций он ни разу от любимой девушки не слышал. Капризных, чуточку надменных, собственнических, с ним она или шептала, или ворковала нежно, а тут… прорезалось нутро!

– Берто скоро возвращается.

– И прекрасно.

– Оставь его в покое, Лиди, не трогай.

– Вот еще! Ты со мной быть не хочешь, так почему не он?

– Я женат.

– И что? Разведись и женись на мне. Не станешь рушить свою идеальную