Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

семью? Так что ты еще хочешь?! Я еще лучший вариант придумала, мы все равно будем вместе, кто заподозрит невестку в чем-то дурном? Я буду с тобой встречаться часто, как со вторым отцом! И все будет хорошо!

– А Берто?

– Он милый мальчик – и только. Он не ты, я тебя люблю, а его не люблю.

– Я тебя тоже люблю, Лиди.

– Но свою старуху не бросишь!

Альберто даже губу прокусил до крови.

Его мама не старуха! Ей сорок пять лет, и она красивая, и обаятельная, и ей до сих пор букеты шлют… да что ж такое?!

Несправедливо!!!

– Не брошу. Не могу.

– Вот! А так я буду рядом! Не могу без тебя… поцелуй меня! Иди сюда!

Звуки поцелуев, смех, шуршание одежды, тягучий стон… Альберто позволил себе приоткрыть щелочку – и не ошибся. Действительно, его отец и Лидия, точнее, она на нем верхом, и юбки разбросаны, голова запрокинута, руки гладят девичью грудь…

Альберто из дома вылетел вихрем. Ожерелье, красивое, безумно дорогое, сунул тому лакею, который его впустил… всё они знали. Все знали! То-то он смотрел с сочувствием.

СВОЛОЧИ!!!

И как сказать маме?

А как посмотреть в глаза отцу?

Как вообще жить среди ЭТИХ?!

Альберто просто задыхался от лицемерия, его мутило, его в дугу скручивало, ноги сами принесли обратно, на корабль… точнее, несли. По дороге наткнулся на Альваро.

– Берто?

Друг приволок его к себе, отпоил выгонкой, расспросил как следует и на следующий день забрал с собой, в рейс.

В море Альберто стало спокойнее.

А когда он вернулся домой, то преспокойно снял себе квартиру рядом с портом и к отцу в особняк только иногда приходил. И то – к матери.

Конечно, ничего не говорил, не рассказывал, просто решил стать самостоятельным, такое бывает.

Лидия, с ее большими встревоженными глазками и ужимками раненной в самый кошелек обезьяны, его более не волновала. И когда они совершенно случайно встретились на улице, тоже ничего не шелохнулось в груди, Берто прошел бы мимо – и не заметил.

Но раз уж его за локоть схватили и повисли – пришлось стряхнуть и послать, с использованием секретных боцманских словечек. Далеко послать.

Она ушла и не вернулась, а Альберто потерял доверие к женщинам.

Жил себе, стал адмиралом, состояние неплохое нажил, поместье купил неподалеку от города, всегда мечтал, а с женщинами встречался исключительно в борделе. Там честнее как-то.

А глядя на таких Лидий – еще и дешевле.

Но Ангелина!

Если сравнивать ее и Лидию… это небо и земля.

Внешность – ладно! Но поступки! Осталась бы Лидия защищать подругу? Да никогда! И под удар ликантропа не подставилась бы, и шуточки Ангелины сочла бы ужасно пошлыми, и вела бы себя совершенно иначе.

Ангелина совсем другая.

И Альберто поймал себя на мысли, что она ему… нравится?

Определенно.

Но к чему это приведет?

Он посмотрит, подумает… пока пусть Геля приходит в себя и лечится. Завтра надо будет вызвать мага из города. Стоит это бешеных денег, но Альберто может себе и не такое позволить.

Неужели не все женщины такие, как Лидия?

Неужели есть и нормальные?

* * *

Энна Виктория огляделась по сторонам.

Никого не было.

Тишина и покой.

Кабинет сына.

Темнота и сейф.

Да-да, сейф Альваро стоял в углу кабинета. Мало ли что понадобится? Если на половине бумаг Адмиралтейства гриф «Совершенно секретно», и на столе их держать никак нельзя? Достал из сейфа, посмотрел, убрал обратно.

Энна вытащила из кармана отмычку.

Ей обещали, она должна сработать.

А ей… ей нужны деньги на одежду, на свадьбу дочери, на… да на многое! И если сын не может их дать, и его жена… вот наверняка у нее есть ключи, она и будет во всем виновата! Уж энна Виктория-то сумеет убедить своего ребенка!

Главное было попасть к сейфу без свидетелей, а как это сделаешь?

То Моника в кабинете, то ее подруга с этой гадкой девчонкой… энна Виктория и Альваро-то не любила, а уж чтобы Ханну признать родной…. Не бывать такому! Никогда!

Энна приложила отмычку.

Как хорошо с магией!

Не надо возиться, подбирать шифры и коды, искать комбинации цифр. Можно просто приложить невзрачную бляшку из драконова железа к замку – и ждать.

И внутри сейфа медленно проворачивается механизм.

Правда, стоит бляшка столько, что сказать страшно. Но это уже детали, и никому они не важны! Уж точно не энне, которая жадно распахивает дверцу и тянет вперед руку.

В пустоту.

Сейф оказывается девственно чист.

Ни бумаг, ни денег, ни драгоценностей – ничего! Вообще ничего!

Моника поступила просто и не без изящества.

Она понимала, что увозить все с собой не стоит, а потому… куклы Ханны получили элегантные украшения, документы нашли свое пристанище среди кулинарных рецептов самой Моники, деньги частично она взяла с собой, а частично они так же отправились к Ханне в комнату. Игрушка «Торговый дом». Вот там как раз и деньги используются, почти как настоящие.

Не надо прятать, надо класть на видное место.

А пока сейф пуст.

А энна Виктория, получив удар по голове, летит в него вперед носом.

И уже не видит, как этим самым любопытным органом натыкается на полку, как разбивает его в кровь…

Ее не убивают.

Просто раздосадованно пинают тело ногой под ребра. Сейф-то пуст!

И где искать необходимое?

Неизвестно! А искать надо!

Так что энне Виктории достается второй раз, за все хорошее, и несостоявшийся вор покидает кабинет, ругаясь сквозь зубы на тех, кто его опередил.

Кругом одни сволочи! Все сопрут, что не приколочено!

* * *

Утро Ангелины началось с горячего желания посетить уборную. Туда-то она доскакала, а пошла оттуда – и встретилась с Моникой, которая принесла поднос с кофе и завтраком. На завтрак предлагались тушеная печень, яйца, грибы, зелень – у Ангелины аж слюни потекли. Как же она проголодалась!

– Моника, спасибо, ты чудо!

На еду она накинулась, даже не переодеваясь. Моника смотрела на нее даже с легким испугом. Боялись ее? Или за нее?

– Геля, как ты себя чувствуешь?

– Сытой! – уверенно ответила Ангелина. – Моника, а ты как?

Подруга всхлипнула, вытирая нос рукавом.

– Гелечка, милая!!!

Обнять Ангелину она не решалась – раны. И лекарь еще не приехал. Но вот сесть рядом, и сидеть, и смотреть, не вытирая текущих слез…

– Если бы не ты! Эту мерзость уже привезли, и Энтони с утра приехал! Ты нас всех спасла!

– Ну… и что? Все живы, ликантроп сдох, чего еще надо?