Кисельные берега - Василий Анатольевич Криптонов

не делся, а превратился в комнатную собачку Сферы Семёновны Тулпановой, и за то, что Зиновьев, который вот-вот должен был помереть, благодаря моим усилиям стал живее всех живых. В общем, полный разнос, даже немножечко стыдно сделалось. Но когда монаршья фамильярка закончила, я лишь пожал плечами и сказал:

— Ну, а чего вы ждали?

— Простите⁈

— Вы обратились ко мне, чтобы малой кровью решить ситуацию с демоном. Ко мне! Я хоть раз действовал, как нормальный человек? Нет же. У меня вот так получается. Извините…

Почему-то именно это «извините» Елизавету Касторовну подкосило. Она буквально упала на стул в моей новой столовой. Воспользовавшись этим, я начал приводить смягчающие обстоятельства.

— К коллегам Сицкого я наведался, сообщил им, что есть изъян с перемещениями одарённых детей. Там за голову схватились, стройка уже остановлена, кстати, если не сложно, в Москву передайте, чтобы тоже тормозили. Я в нюансы не вникал, не моя специальность, но вроде как из этого изъяна вытекает ещё что-то, формула меняется, и в результате весь график плясать начинает, с непредсказуемыми последствиями.

— Наверное, вам ещё и благодарность объявили, — с нескрываемой горечью произнесла Елизавета Касторовна.

— Было, было… Если бы не эта информация, могло и до летальных исходов…

— А ведь всё потому, что ваши дети использовали амулет, который им не полагалось использовать. Они поступили предосудительно — и в итоге всё сделалось хорошо!

— К чему вы клоните, Елизавета Касторовна?

— Да к тому, что ваши дети точно такие же, как вы!

— Ну, я им несколько сродни…

— Лапсердачат Бог ведает что, и в результате оказываются героями!

— Они несут страшное наказание в поезде, идущем из Владивостока…

— Ах, не упоминайте! Мне трижды доводилось ездить во Владивосток из Москвы, сопровождая Его Величество. Признаться, этот поезд страшит меня сильнее, чем бесконечность космических бездн.

— Понимаю вас.

— Что касается господина Муратова. Последние события показали, что во всех крупных городах необходимо иметь отделение спиритуалистов в составе управы. Отделение будет совмещать научную деятельность и функции службы оперативного реагирования. Если ваш протеже не против, он может возглавить это отделение и набрать сотрудников по собственному усмотрению.

— Полагаю, он не будет против.

Боря был только за. И спиритуалистов знакомых у него оказалось немало. Только один таил обиду. Господин Нестеров тяжело переживал публичный удар по морде и требовал удовлетворения. Удовлетворить его Боря решил прогрессивным методом.

— Александр Николаевич, но это же варварство! — шептала Стефания, сидящая слева от меня.

— Нет, Стефания Порфирьевна. Варварство — это когда вокруг ринга толпа вопящих пьяных плебеев. А тут — вы посмотрите! — аристократия. Все чинно сидят, наводят бинокли и лорнеты, дамы обмахиваются веерами. Кстати, отчего вы не обмахиваетесь? Обмахивайтесь смело, у вас очень красивый веер, а в помещении, правду сказать, душновато.

— Я переживаю!

— Не нужно! Я уверен в Борисе, всё будет хорошо. Хотите бинокль? Я специально купил, хороший, хоть Луну рассматривать можно.

— Благодарю, не сто́ит. А отчего ваша супруга не пришла?

— Сказала, что ей это варварство не интересно.

— Александр Николаевич!

— Что? Это она сказала, не я.

На ринг вышли Нестеров и Муратов. Голые по пояс, босые и категорически настроенные идти до конца. Распорядитель боёв поднёс ко рту стихийный амулет, усиливающий голос, и провозгласил:

— Дамы и господа! Сегодня на этом ринге разрешат свои разногласия господа Муратов и Нестеров. Господин Муратов, вам слово!

Распорядитель сунул амулет под нос Борису, и в зале загремел его голос:

— У меня накопилось множество претензий к господину Нестерову! Будучи спиритуалистом весьма скромных способностей, он ещё в бытность студентом всеми силами старался занимать руководящие должности, в то время как никакими руководящими талантами не обладал вовсе! Неоднократно создавал опасные или же просто глупые ситуации, обвиняя в том других! Последняя капля, переполнившая чашу моего терпения, упала, когда мы призвали небезызвестного демона. Господин Нестеров сам всё это выдумал, сам выпустил демона из круга, а виноватым выставил меня! Нет, дамы и господа, я не господина Нестерова вызвал на бой. Я, дамы и господа, вызвал свою нерешительность, робость свою, желание подчиниться и снять ответственность вызвал на бой! И нет у меня иного пути, кроме как одолеть этого человека, тенью которого я быть отныне не желаю. Моя невеста заслуживает лучшего!

Стефания закрыла лицо руками. Зато на противоположной стороне зала, имеющего форму амфитеатра, поднялся ранее мною не виданный господин и захлопал в ладоши.

— Браво! — крикнул он. — Браво, Борис! Чем бы ни закончился бой, знай: я горжусь тобой!

— Спасибо, п… папа, — запнувшись, ответил Боря.

Амулетом, усиливающим голос, завладел Нестеров и с глубоким возмущением сказал:

— Господин Муратов прилюдно и безо всяких на то оснований ударил меня по лицу кулаком! Понятия не имею, о чём он тут говорит, для меня это всё звучит как жалкие оправдания отвратительного поступка, и спускать ему это я не намерен. Я стою здесь за свою честь, как и подобает человеку аристократической крови!

Обоим участникам действия похлопали, и начался бой.

— Как всё прошло? — спросила Татьяна, когда я вернулся в наш новый дом.

— Нормально, а почему ты сидишь на шезлонге снаружи и при этом одетая?

— А почему я должна сидеть на улице раздетой? И зачем тебе бинокль?

— Мне нравится, что каждая наша реплика заканчивается вопросом. Повышаю: а какой смысл сидеть на шезлонге, не раздеваясь? И почему бы мне не носить с собой бинокль, если мне это угодно?

— Фр! Я боюсь в этом доме одна, вот и сижу снаружи.

Я окинул взглядом особняк Зиновьева, который он любезно переписал на моё имя, и пожал плечами.

— Вряд ли там после ухода Эмиля Германовича остались силы зла.

Спецы из управы тщательнейшим образом всё обыскали. Изъяли уйму бумаги для магии Ананке, чемодан с сомнительным золотом и много всяких других штук, о которых передо мной не отчитывались. Но в итоге я получил бумагу, уверявшую меня в том, что в доме не осталось ничего плохого, и там можно жить.

— Всё равно боюсь. Он такой огромный… И холодный. Только библиотека хорошая, но я её никогда найти не могу.

— Надо будет сделать указатели. Что ты на меня смотришь, как на врага народа? Ты ставишь передо мной проблемы, я их решаю.

— Саша, почему у тебя синяк под глазом?

— Упал.

— Ты