"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

а сейчас и подавно. А вот зверя разного наоборот – много. Летом, видать, тайга сильно горела по Сибири, тушить-то некому, вот к нам и сбежались волки с медведями со всей округи. У нас тут лето дождливое выдалось, пожаров мало, лес уцелел. Так им тесновато, наверное, чуют мою ферму, марадерить пытаются. Я уже и волков гонял, и следы медвежьи близко видел…

– Медвежьи? – с интересом переспросила Таня и отхлебнула из большой стальной кружки крепкий черный чай с ягодами и листочками черники.

– Ага, тут же заповедник рядом, через три километра от нашей избы начинается. А я тут как инспектор за порядком слежу и учет популяции веду, вернее вёл. Сейчас какой смысл? Зверя за ближайшие года два-три столько наплодится без контроля человека, что бей спокойно сколько хочешь. И сытыми будем, и природе урон не велик. Другие времена наступают, дикие, первобытные. Природа опять себе утраченные территории забирает.

Веня болтал без умолку, он и раньше слыл любителем поговорить, а теперь трещал как автомат, не замолкая ни на минуту. Хаимович удивлялся, как такой общительный человек выбрал такую отдаленную от людей работу. Профессор внимательно рассматривал приятеля, который почти не изменился со времени их последней встречи. Выглядел он старше своего возраста, лет под пятьдесят.

Вениамина Алексеевича с самого детства все называли Веней или Веной. Это был полноватый, среднего роста дядька, который, впрочем, еще довольно шустро бегал по местным лесам и горам. Прямые давно не стриженные рыжие волосы на висках и затылке отрасли уже почти до самых плеч, а большая лысина с полголовы ярко покраснела уже после первой рюмки. На его лице пробивалась короткая щетина, Альберт Борисович помнил, что Веня даже в тайге брился через день. У инспектора заповедника было чуть вытянутое лицо, с большим носом, крупными бровями и толстыми губами.

Таня с любопытством наблюдала за новым знакомым, все больше проникаясь к нему симпатией. Какие-то его черты, манера разговаривать, смеяться, напомнили малышке отца. Своей говорливостью и веселым нравом он казался почти противоположностью серьезному и неразговорчивому профессору.

– А про какую ты ферму начал рассказывать? – поинтересовался Хаимович, покосившись в окно.

Веня провел рукой по своей лысине, как будто зачесывая волосы назад. Затем встал, подкинул пару поленьев в печь и отряхнул ладони:

– Мы же тут хозяйство свое завели, скучно по три месяца на одной тушенке и консервах. С овощами не очень получилось, а вот живность кой-какую научились выращивать. Сарайчик сколотили, в общем, у нас там клетки с кролами, пару козочек в загоне, с десяток куриц. На будущий год хотели поросят завезти, но теперь уже не судьба.

– Замерзнут же зимой?

– Нее, мы там утеплителем все обшили, знаем же, какие тут морозы, должны выжить. Кормом тоже запаслись. До весны точно протянем, а там видно будет.

Профессор понимал, что дальше весны строить планы пока преждевременно:

– А как у тебя с автономным выживанием налажено?

– Да много ли тут надо? – развел руками инспектор заповедника, – лапшой и крупой все ящики на кухне забиты. Тушенки, и сайры тоже вдоволь. Лук есть, морковка есть, картошки, правда, маловато, это да. Сахар имеется, соли мешок. Чая тоже упаковок двадцать: хочешь – черного, хочешь – зеленого. Я еще травки разные собираю и сушу, всю зиму заваривать будем. Электричества от ветрогенератора хватает, слава богу, на него в свое время выбили денег в министерстве. Плюс еще генератор бензиновый есть и пара бочек горючки, но это я для снегохода приберег.

– Ого? У тебя тут и снегоход?

– Ага, с тех пор как начали вести наблюдение круглый год, нам выделили зимнюю технику.

Альберт Борисович устало зевнул, прикрывая рот ладонью:

– Главное – что тут зараженных нет и от бандитов далеко.

– Это точно! Глушь, тишь и благодать. Даже не представляю, как там бедные люди в больших городах выживают…

– А никак. Не выжить там. Ни зомби, так холера какая-нибудь добьет. Ты же представляешь, сколько трупов на улице тухнет? Все это в землю, в воду уходит, воздух отравляет. Надо ждать, пока все очистится, и тогда в города можно возвращаться только.

– Ну не знаю, я в город не вернусь, – Вениамин Алексеевич подлил Тане чаю, а себе и профессору плеснул спирта с водой. Затем инспектор задумчиво посмотрел на Доджа, – собачка у тебя для зимы не приспособленная, шерсть больно короткая.

– Так это боксер, домашний пёс, я его в избе и буду держать.

Веня вдруг нахмурился:

– Да? Хм… не люблю я собачий дух в хате. Может, будку ему потеплее сколотим? Или в сарайчик с козами, а? Ладно, разберемся. Вот у меня пес Буран – ну, зверюга просто! Дворняга, но шкура как у медведя, никакой мороз его не берет. В будку зароется, только жрать давай самое главное.

– У вас тоже собака? А где она? – удивилась Таня.

– Да уже три недели как пропал. Он у меня без привязи гулял. Вольный ветер – бегал, где хотел. Иногда даже зайчиков себе ловил. Потом день не пришел, второй, я заволновался, начал искать, звать его. Обошел вокруг километров на пять всё, но без толку. Может, волкам попался, может еще что, – хозяин дома заметно погрустнел, вспоминая четверолапого друга.

Хаимович посмотрел на свой рюкзак у стены, в котором лежал запас вакцины, но решил пока ничего не рассказывать другу:

– А с лекарствами у тебя как? Есть аптечка?

– Есть, конечно, но она особо без надобности. Тут энергия гор и природы такая, что организм сам себя лечит от всякой заразы. Серьезно. Ну а если где ноги промочишь, то перед сном вот этой микстурки выпьешь, – Веня кивнул на бутылку спирта, – за ночь пропотеешь и утром – как заново родился. Ну и банька, конечно, помогает, баня тут – первый лекарь.

– Ну, мы тебя сильно не стесним своей компанией, надеюсь?

– Алик, ну как тебя выгонишь? – усмехнулся инспектор, – у тебя вон какой арсенал с собой. Ты мою избу живо в решето превратишь. Откуда, кстати, столько оружия? Армейский склад ограбил?

Профессор чуть поежился, вспомнив перестрелку с бойцами Беркута:

– Нет, столкнулись мы с бандитами местными. Они по ту сторону реки, в одном поселке укрепились. Я, если честно, не запомнил, как он называется. В общем, мы сбежали, они за нами погоню устроили, ну а мы их партизанской хитростью взяли. Засаду устроили и перебили.

– И Танюха воевала? – удивился Веня, посмотрев на девочку.

– У нее тоже важная роль была, ключевая даже, – ушел от ответа ученый, – думаю, чуть погодя поучить её стрельбе, как окрепнет немного.

Инспектор открыл банку шпрот и поставил ее на середину стола:

– Да, без оружия теперь никуда. У меня тоже два ружья есть, гладкоствольных правда: ТОЗик 34-ый и Байкал 12 калибра. Но чувствую, придется скоро из луков учиться охотиться. Патроны-то теперь не купишь…

– Я в ружьях мало понимаю, если честно. Да и стрелок из меня так себе. Сам поражаюсь, как мы досюда живыми добрались вообще, – пожал плечами Альберт Борисович.

– Главное – добрались! Давай выпьем за цели! Чтобы мы их всегда достигали, – весело предложил тост Веня.

Выпили за цели, потом за встречу, дружбу, здоровье. Сидели до середины ночи, пока Хаимович не почувствовал, что вместо лица собеседника видит какой-то смазанный силуэт. Таня к этому моменту уже давно спала, ей отвели весь второй этаж. В доме могло спокойно разместиться как минимум пять-шесть человек, поэтому места хватало всей компании.

На следующий день профессор проснулся ближе к обеду. Наконец-то можно было отоспаться после долгой дороги, не опасаясь, что тебя съедят, ограбят или зарежут ночью. Альберт Борисович поднялся на второй этаж и увидел, что девочка еще сопит, уткнувшись в подушку. Хаимович не стал её будить и вышел на улицу.

Веня, несмотря на минувшую «вечеринку», встал как обычно в начале восьмого и уже полдня хлопотал по хозяйству. Клетки были убраны, живность накормлена, а лошадь, на которой прибыли путники,