"Фантастика 2026-5". Компиляция. Книги 1-29 - Настя Любимка

– Зомби злые, – согласилась малышка, – и ничего не боятся.

– Это да, поэтому лучше в лесу с медведями, чем в городе с зараженными.

На следующее утро Альберт Борисович собрал небольшой рюкзак с запасом еды на два дня, взял автомат и ружье. Профессор, Таня и Додж не спеша направились по тропе, которая вела в сторону заповедника.

– Судя по карте, нам надо на северо-восток. Веня говорил, что до его охотничьего домика одна тропа, а вот дальше троп почти нет. Там заповедник идет, туристов туда без разрешения не пускают. Хотя как не пускают? Кто хотел, тот ходил. За каждым же походником не уследишь и не станешь по горам гоняться.

– А почему мы не на лошади? – девочка уже привыкла к кобыле и думала, что они отправятся на розыски верхом.

– Ну, во-первых, мы не далеко. Во-вторых, места я тут плохо знаю, вдруг там курум начнется и на лошади не пройдешь. А так мы потихоньку, но пролезем где захотим.

Через час путники сделали первый привал. Становилось теплее, узкая тропа временами терялась, но идти в целом было не сложно. Никто не спешил, люди гуляли в своё удовольствие. Пес бежал чуть впереди, временами он припадал мордой к земле, что-то напряженно нюхал, потом сворачивал с тропы в лес, но через несколько минут снова возвращался к хозяевам.

Прошло четыре часа с того момента как Альберт Борисович, Таня и Додж покинули базу. Они как раз преодолели небольшой перевал, отдохнули и начали спуск. Внезапно пес несколько раз беспокойно гавкнул, пару раз вильнул задом, а затем замолчал, прижал уши и побежал назад к профессору.

– Чего там, приятель? Проблемы? – насторожился Хаимович, укрываясь с автоматом за стволом дерева. Таня уже лежала рядом и выглядывала из-за рюкзака наставника.

Раздался хруст сломанной ветки, ученый взволнованно поморщился, молясь про себя, чтобы это оказался не медведь. Альберт Борисович вспомнил, как Веня рассказывал истории про глупых туристов, которые подкармливали молодых медведей или осиротевших медвежат в горах. Звери переставали бояться людей и становились все более наглыми. Наглыми до такой степени, что начинали приходить в лагерь, требовать еду или воровать её. А если молодому медведю-попрошайке удавалось пережить зиму и заматереть, то на следующее лето он уже начинал устраивать налеты на туристов. Иногда такой зверь задирал человека насмерть. Тогда инспекторам приходилось выслеживать бурого людоеда и пристреливать его.

«Если увидишь медведя, вставай на что-нибудь повыше и начинай орать. Матери его последними словами во все горло. А еще лучше – возьми котел и лупи по нему поварешкой или палкой. Если вас несколько человек, то сбейтесь в кучу и машите руками, как будто вы – единое существо», – эти слова Вени сейчас отчетливо всплыли в голове Хаимовича.

Профессор последовал совету друга и предостерегающе крикнул в ту сторону, откуда слышался шум. Альберт Борисович устоял от соблазна для острастки вдобавок пальнуть в воздух и решил приберечь патрон. Через несколько секунд среди деревьев показался силуэт человека. Ученый с облегчением выдохнул.

– Тьфу ты черт, напугал меня, зараза. Я уж подумал что медведь, – наставник улыбаясь повернулся к девочке, – хорошо что не разминулись, а то пришлось бы топать до его избушки.

Но вместо радости лицо Тани исказилось ужасом. Хаимович резко обернулся, и его словно ударило током.

К ним навстречу шел Веня. Только без рюкзака и ружья, в одних подштанниках и майке, с босыми окровавленными ногами. Инспектор двигался медленно, пошатывался, словно пьяный, и бессмысленно смотрел перед собой помутневшими глазами.

– Нет, нет, не может быть… как же это? Почему? – растеряно бормотал профессор, пятясь назад.

Таня плакала, не понимая, что происходит. Ей казалось, что это просто страшный сон, и она вот-вот проснется. Додж то рычал, то скулил, глядя, как приближается зомби.

Сомнений не осталось, к ним шел уже не Вениамин Алексеевич. «Новая звезда» сделала свое страшнее дело, проникнув в организм человека. Лицо инспектора стало синюшно-свинцового цвета, казалось, что даже рыжие волосы потускнели. Глаза, напротив, воспалились и покраснели. Его губы дрожали, словно в лихорадке, нос заострился, взгляд бессмысленно метался среди деревьев.

Но вот инфицированный заметил людей. На мгновение зомби замер и прищурился, напрягая зрение. Зараженный мозг начал судорожно соображать, затем тело получило приказ к атаке. Гемоглобин, свежая кровь, мясо – вирус срочно требовал питания для дальнейшего размножения.

Альберт Борисович проглотил подкативший к горлу комок и несколько раз глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Голова немного закружилась, ученый поймал себя на мысли, что у него подскочило давление. Хаимович видел все словно в замедленной съемке. Он направил автомат и выстрелил. Зомби пошатнулся и ударился плечом о дерево. Пуля прошла чуть выше сердца, перебив ключицу, но нервная система зараженного уже перестроилась и приглушила сигнал о ранении. Инфицированный сделал еще пару шагов, прежде чем прозвучал второй громкий хлопок. Веня не ощутил боли, просто словно кто-то выключил свет в его голове. Колени инспектора подогнулись, и он пластом рухнул лицом вниз.

Профессор осторожно приблизился к мертвому другу, Таня и Додж держались на расстоянии. Альберт Борисович осмотрел тело, но не нашел следов укусов. Он сел рядом с трупом Вени, согнулся и обхватил голову руками. Хаимович не издавал не единого звука, ученый даже не шевелился, но девочка видела, как его борода стала мокрой от слез.

Эпизод 91. Бадри

Микроавтобус с друзьями медленно колесил по узкой горной дороге. Люди проехали еще несколько поселков и сумели избежать новой схватки с зомби, хотя зараженных в этих местах уже встретили немало.

Макс пересчитал патроны и доложил, что для «калаша» осталось чуть больше сотни, для бельгийской винтовки – около трехсот, а для обреза – всего два десятка.

– Хорошо было на «Белухе», плыви да радуйся, а только вылезли на берег – сразу обложили, твари зубастые, – ворчал Андрей, прислонившись здоровой щекой к стеклу.

– Ну, не будешь же всю жизнь плавать? Мы живы и почти все здоровы… уже хорошо, едем дальше, – ответил Воробьев, обруливая здоровенный булыжник, который недавно скатился со скалы на трассу.

Справа от дороги нависала каменная громада, а слева шел крутой покрытый лесом склон. Космонавт пытался ехать в максимально экономичном режиме, но понимал, что запаса хода в аккумуляторах не хватит даже на половину пути. Собственно, о конечной точке маршрута как-то сам собой, наконец, и зашел разговор. Пока друзья пробирались по Сибири, переваливали Урал и спускались по Волге, об этом почти не задумывались. Стояла цель – добраться до моря. А вот когда до него остался «совсем чуток», то вопрос «где поселиться» всплыл уже острее.

Все знали, что перед самым началом эпидемии папа и мама Ивана улетели в Геленджик, туда-то и стремился попасть космонавт. Но он не помнил, чтобы у родителей были прививки от бешенства. Поэтому шансы найти их живыми и в своём уме казались ничтожными. И все-таки Воробьёв хотел попытать удачу.

– Нам, по-хорошему, до Абхазии ближе добраться. И оттуда – морем вдоль берега уже до Геленджа плыть, – предложила Лисицина, сонно прищурив глаза.

– Чтобы морем идти надо много топлива, прям очень много, – пожал плечами Воробьев, – ну и вообще, в мореходстве хоть немножко шарить. Это на реке вниз по течению мы могли медленно ползти на одних электродвигателях, подруливая только. А там уже совсем другая история, целая наука.

Макс повернулся к другу и сказал первое, что пришло в голову:

– И че делать?

– Ехать, – лаконично ответил космонавт, – нам, по сути, тупо на запад двигаться надо. Так мы точно упремся в побережье, мимо не проскочим. А дальше видно будет. Вообще я бы не строил сейчас планов. День прожили – и хорошо.

– Оптимистично, чувак, поддерживаю, – Кузнецов показал большой палец.

Маша решила сменить тему и поговорить о более насущных делах:

– Скоро вечер уже. Что с ночевкой делать будем? В машине все нормально не уместимся.

– А всем и не надо. Двум дозорным по-любому дежурить снаружи придется, – ответил Сова, потягивая сок