"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

душу. Канониры споро подносили зарядные ящики, офицеры вымеряли дистанцию. Их цель — пробить брешь, размолоть в щебень саму стену бастиона Сен-Жан. Старую, щербатую кладку XV века, совершенно не рассчитанную на современный огневой вал.

У нас пушек мало, пороха — еще меньше. Движение врага давно заметили, оборона не дремала. Ополченцы, гвардейцы, швейцарцы стояли плотно, плечом к плечу. Лица сосредоточенные. Кто-то истово крестился, целуя нательный крест, кто-то с остервенением правил лезвие тесака о камень.

Рядом часовой, юнец с пушком на губе, перестал жевать. Сухарь в руке мелко дрожал.

— Господин генерал… — голос сорвался на шепот. — Что это?

— Война, сынок.

— Они… они уходят? Сворачиваются?

Вопрос, полный детской надежды и отчаянного нежелания верить в худшее, меня расстроил. Он видел движение, видел сборы, но мозг, защищаясь от страха, подсовывал спасительную ложь.

Тяжелая рука легла на его плечо. Ткань кафтана под пальцами была влажной.

— Нет. Они не уходят.

Оптика снова приблизила передовую. Первая линия пехоты двинулась вперед, чеканя шаг. На плечах передних рядов — фашины, вязанки хвороста для заваливания рва. Следом плыли штурмовые лестницы.

— Они идут нас убивать.

Веснушки на побледневшем лице парня превратились в черные пятна. Сухарь выскользнул из ослабевших пальцев, ударился о камень и покатился к краю пропасти.

— Но почему? — прошептал он. — Мы же… мы же показали им правду. Листовки…

О как. Слухами земля полнится?

— Потому и идут. Правда жжет глаза. Мальборо понял, что проиграл словами, и теперь намерен отыграться железом. Ему нужно заткнуть нам глотки землей, прежде чем вся Франция узнает о его предательстве.

Я отвернулся от поля смерти, окинув взглядом защитников.

— Котлы с маслом — на жаровни! — перекрывая ветер, орал капитан швейцарцев. — Камни к бойницам! Пики на изготовку!

Внизу, в городе, ударили колокола. Набат. Тревожный, рваный ритм подстегнул сердцебиение.

Пистолеты проверены — заряжены. Сабля легко ходит в ножнах. Готовность полная. Мы сделали все, что могли: посеяли сомнение, выиграли время, объединили город. Осталось одно — драться. Зубами, ногтями, за каждый метр этой проклятой стены.

— Дожевывай, — бросил я парню, прекрасно понимая, что кусок ему в горло не полезет. — Силы понадобятся. Сейчас начнется.

Словно в подтверждение моих слов, горизонт на юге раскололся.

Сначала повисла неестественная тишина, звенящая пауза. А потом мир вспыхнул.

Десятки, сотни огненных цветов распустились вдоль английских позиций. Жирные облака порохового дыма вырвались из жерл, мгновенно скрывая поле боя.

Внутренний счетчик щелкнул. Раз. Два. Три…

Звук пришел тяжелым молотом по ушам и грудной клетке. Грохот первого залпа слился в единый протяжный, вибрирующий рев, сотрясший камни под ногами. Птицы, сидевшие на крышах, с испуганным криком взмыли в небо.

Следом накатил свист, нарастающий вой летящего чугуна.

— Ложись! — рывок за шиворот швырнул парня вниз, под защиту зубцов.

Мы упали на холодный камень, и в то же мгновение стена содрогнулась.

Удар! Еще удар!

Во все стороны брызнули каменная крошка, пыль и осколки. Где-то рядом в истошном крике захлебнулся человек. Уши заложило от треска ломающейся кладки, всё вокруг заволокло едким дымом.

Стряхнув с треуголки пыль, я поднял голову. Часовой лежал рядом, закрыв лицо руками, и мелко трясся.

— Вставай! — Я пихнул его в бок, приводя в чувство. — Не время валяться! К бойнице!

Глава 13

Сплюнув на щербатые камни вязкую пыль, я с трудом разогнул спину. В ушах все еще стоял противный звон. Бастион пережил маленькое локальное землетрясение: гранитная крошка скрипела под подошвами, зубцы напоминали гнилые пни, а из свежих воронок тянуло едким запахом сгоревшей селитры. Рядом, контуженно моргая и стирая копоть со лба, ошалелый часовой таращился на развороченную кладку.

Перевалившись грудью через горячий от солнца и взрывов бруствер, я вгляделся в равнину. За полосой оседающего порохового тумана поле шевелилось, меняло геометрию, расцветая грязно-красными пятнами английских мундиров. На нас, подчиняясь барабанной дроби, накатывал прилив. Плотная серая масса пехоты, ощетинившаяся лесом пик и штыков, неумолимо сокращала дистанцию.

— Орлов! — позвал я командира преображенцев.

Василь, укрывшись за лафетом перевернутой пушки, методично чистил оружие. В этом хаосе его спокойствие казалось механическим. Только пальцы мелькали чуть быстрее обычного.

— Здесь, Петр Алексеич.

— Сколько у нас боеприпасов для обороны.

Лязгнул затвор, досылая смерть в патронник. Орлов поднял на меня тяжелый взгляд.

— На ствол — два полных магагзина. Плюс еще немного в подсумке. Работая в обычном режиме, плотным огнем, мы продержимся минуты три. Максимум. Дальше стволы перегреются, и не уверен, что магазины не закончатся к тому времени.

Три минуты. Я мысленно выругался, прокручивая в голове тактическую схему. Против пятидесятитысячного корпуса. Нас просто размажут тонким слоем, даже не заметив сопротивления.

Обернувшись, я окинул взглядом наше воинство. За спиной, прижимаясь к уцелевшим участкам кладки, сбились в кучу защитники: пестрый сброд из местных ополченцев, наемников-швейцарцев и недобитых французских рот. В дрожащих руках плясали тяжелые мушкеты, тускло блестели лезвия алебард, кое-где торчали обычные крестьянские вилы. Взгляды, устремленные на меня, молили о чуде. Приняв бой здесь, на продуваемой ветрами высоте, под прицелом их пехоты, мы обречем этот сброд на бойню.

Логика войны требовала жертвовать пространством ради времени.

— Слушай задачу, — я понизил голос, наклоняясь к уху Орлова. — Уводи всех, кто не из наших. Французов, швейцарцев, городских — гони вниз, в лабиринт улиц. Пусть строят баррикады, выбивают бойницы в окнах, занимают подвалы. Стену мы сдаем.

Руки Орлова замерли на полпути к подсумку.

— Сдаем? Полностью?

— Здесь нас перемелют артиллерией, как зерно в жерновах. Там, в узких каменных мешках улиц, их численное превосходство потеряет смысл. Каждый дом превратится в крепость, каждый перекресток — в ловушку. Мы уже обсуждали это, Василь…

— А мы?

— Преображенцы остаются. Сто двадцать стволов. Группа прикрытия.

Я снова глянул на приближающуюся красную лавину. Барабанная дробь становилась громче, отдаваясь вибрацией в подошвах сапог.

— Встретим гостей. Но сценарий напишем сами. Расставь людей. Интервал — пять метров. Лечь плашмя за зубцы, слиться с камнем. Ни звука, ни движения. Стена должна выглядеть пустой.

На бастион, тяжело дыша и звеня амуницией, взлетел запыхавшийся лейтенант ополчения. Мундир расстегнут, парик сбился набок.

— Генерал! Они уже у рва! Что прикажете делать?

— Отходить! — рявкнул я, вкладывая в голос ярость. — Вниз! Все подразделения — за вторую линию обороны! Бегом, леший вас подери!

Лейтенант