Слабость духа - Мастер_Угвей

признать, и сильно сдерживался, полагаясь в первую очередь на рациональный подход и стараясь действительно понять принцип работы каждого механизма. И пусть это было полезно для массового воспроизводства техники, но при этом подобный подход останавливал меня от создания чего-то действительно невероятного. Именно узость мышления и была тем, что ограничивала меня всё это время.

Как ни странно, преодолеть её мне помог Орикан, чьи объяснения насчёт устройства пространства и времени были чем-то столь сильно выходящим за пределы моего понимания, что я даже пятую часть всего не понял. Объективно, просто невозможно в столь короткий срок разобраться в миллионах лет прогресса, которые накапливали некроны на протяжении своей истории, отчего у меня получалось лишь выхватывать отдельные фрагменты, до которых доросла человеческая наука.

Вот только в любом случае было тщетно пытаться подобно учёному, которым я когда-то был, досконально разобраться в этом. Это лишь предоставит врагам время для манёвра и сильно ограничит нас всех, приведя к неминуемому поражению.

И чтобы перевернуть ситуацию и заполучить шанс на победу, требовалось заняться тем, что, забавно, в прошлом и привело к моей смерти и главному успеху — скопировать чужие решения проблем, и адаптировать их под ситуацию. Однажды я смог украсть знание про устройство абсолютного вируса, остановившего Людей Железа, и пусть у меня теперь не было верного инструмента под рукой, но появились другие способности. А потому, едва разобравшись в самых базовых понятиях, переданных мне Ориканом, я начал создавать нечто, отдалённо похожее на технику астроманта.

Без помощи нанитов, высокотехнологичных кузниц или чей-либо помощи — только с помощью металла и голых рук. Ничто из первых не могло сравниться с инструментами Некронтир, но и у меня были вещи, которые недоступны бездушным машинам. Честно говоря, мои методы были куда ближе к самым безумным из орочьих механиков, чья техника работала на добром слове и ничем более, вот только теперь их превращение мусора в опаснейшее оружие казалось не безумием, а чем-то воистину гениальным.

С моей физической силой было не проблемой сжимать саму сталь и придавать ей нужную форму без горна и молотов. Всё, что было важно — это примерно понимать, что я желал получить, после чего варп и мои природные таланты заполняли любые пробелы.

Если мыслить рационально — мой доспех не мог работать. Он был просто кучей пустого железа без намёка на электронику. Лишь редкие выгравированные руны, показанные мне Ориканом и каким-то образом способные направлять время назад, украшали поверхность стальной брони, выполненной в стиле первых истинных воинов, встреченных мной в этой жизни. Громовые великаны также ничего не понимали в технологиях, которые использовали, но всё равно чтили её, и она отвечала им верной службой.

Я сам понятия не имел, как работает мой новый доспех. Однако я знал, что он работает, всей душой верил в это, а потому всё работало. Обладавший менее чем одной сотой возможностей повелителя времени вроде Орикана, но даже этого сейчас мне хватало сполна. Возможность отматывать время на две с половиной секунды — это более, чем достаточно для победы.

Тем более, что Корвус понятия не имел про все пределы и слабости моего доспеха. Для него я казался непобедимой сущностью, буквально восставшей после смерти без помощи какого-либо колдовства. Не говоря уже про чувство холодного прикосновения Пустоты, подавлявшего его силы каждый раз, как мы сходились в клинч. Его силы на короткий миг пропадали, и не оставалось ничего, кроме абсолютной апатии, тут же пропадавшей стоило нам разойтись. А подобные эмоциональные скачки точно не приносили брату ничего хорошего.

Коракс отчаянно пытался повторить свой первый успех, отчего пытался уйти в свою невидимость, чтобы затем напасть на меня с неожиданной стороны. Вот только пусть ему удавалось пробить клинком мою грудь или перерезать глотку, но и сразу же после этого я возвращался на мгновения назад, полностью здоровый и стоявший рядом с братом, чьи особые силы прекращали работать вблизи Чёрного камня. И вот это позволяло мне совершать идеальные контратаки.

То был нечестный бой, но по-другому сражаться я не умел. Мы сходились с братом, который с каждой моей неудачной смертью становился лишь отчаяннее, и каждый раз мне в лучшем случае удавалось оставить лишь неглубокий порез. Однако получив десяток таких, он начал постепенно замедляться и уставать. Всё равно продолжал бросаться вперёд, будто бы безумным образом веря, что после повторения одного и того же, что-то изменится. Вот только с каждым разом лишь становилось яснее, что это было чистое отчаяние без капли разума.

Мой брат без проблем мог бы покинуть поле боя, уйти, оставив меня одного, а затем наброситься со всей мощью своего легиона, чтобы ликвидировать врага в моём лице, вот только я был абсолютно уверен, что ничего подобного не произойдёт, отчего и верил в свою победу. Почему? Потому что если бы он думал головой, а не действовал согласно своим чувствам, то не пал бы в руки хаоса.

— …Наша битва бессмысленна, — получив новый порез, из-за которого Корвус отшатнулся на несколько шагов, произнёс мой брат. Земля уже обагрилась из-за его крови, а тяжёлое дыхание не предвещало ему ничего хорошего, однако Примарха нельзя убить так просто. Важно сломить не только тело, но и дух. — Ты можешь победить в этой битве, а также выиграть тысячу других сражений, но что это значит на фоне общей картины? Ничто не спасёт человечество ни от тирании нашего отца, ни от бесконечного голода сил хаоса, которым просто нет числа. Ты не видел триллиард их глаз, Феррус, а потому не знаешь, что все наши войны и жертвы с самого начала были лишь шуткой для них. Нерождённые питаются надеждой и амбициями, и мы для них были лишь самой сладкой пищей…

— А разве идея сложить руки и ничего не делать приведёт к хоть чему-то? — парировал я. — Если ты веришь, что демоны действительно однажды сожрут всех нас, то почему бы хотя бы не попытаться дать отпор этим пагубным силам? Попытаться спасти хоть кого-то от ужасающей судьбы быть поглощены Океаном душ? Ведь именно из-за этого мы и построили Империум таким — жёстким режимом, не терпящим свобод и ошибок, но гарантировавшим людям безопасность и выживание. Признаю, что он является душащим местом, и полон проблем, но ничто не совершенно по своей природе. И именно осознавая проблемы, каждый день мы проводили в попытках улучшить положение человечества, постепенно возвышая обычных людей и передавая власть в их руки. Схеналус когда-то под моим