Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– И что же с ним случилось?

– Сначала кое-что случилось с его родителями, – Рууха прищурилась на огонь, отчего он вспыхнул гораздо сильнее, явно отражая настроение своей владелицы. – Так сейчас… я немного перестану искрить и расскажу – меня от них такая ярость берёт, что пррросто хочется рррвать и метать всё, что поррвала! – Рууха явственно порыкивала, так что огонь заметался по миске, а потом полыхнул здоровенным языком вверх.

Впрочем, огнёвка быстро призвала его к порядку, прищёлкнув пальцами, отчего костёр съёжился и снова стал напоминать горящий сгусток.

– Бывают такие люди, которые внезапно решают жить поближе к природе, – начала Рууха, – Кажется им, что стоит только «слиться с природой», как у них всё будет легко, прекрасно, красиво и просто! – она поморщилась и насмешливо фыркнула. – Ну, да… ну, да! Цветочки, грибочки, ягодки и прочие радости жизни.

Таня, которая о животных много чего знала, гораздо правдоподобнее представляла себе реальную жизнь в природе. Так что могла себе представить, какой дивный ушиб всей тушки об реальность ожидает таких наивных и прекраснодушных людей.

Рууха покосилась на неё, оценила выражение лица и кивнула:

– Конечно… после чудесного первого дня «слияния с природой» люди начинают соображать, что ягодами не наешься, грибами вообще-то тоже, да и не всегда они есть, чего уж там. Рыба из реки сама в руки не прыгает, да если её ловить, ловится вовсе не гарантированно. Спать без привычных кроватей и диванов неудобно, зато насекомым радость – обед подан, да не простой, а пролонгированный – завтракообедоужин! Я уж не говорю о дождях, холоде и прочих радостях жизни. И о волках да медведях молчу, а про зиму и вовсе не вспоминаю…

Она поморщилась и продолжила:

– Короче, очень мало кто выдерживает это долго – до людей доходит, что лес для жизни – место не очень-то удобное. Там бывает мокро, холодно, опасно, неудобно – одна мошка и комары чего стоят, а уж клещи да лосиные мухи и подавно! Но это люди. А вот среди лис… таких, как мы, это распространено чаще, правда в другом ключе – назад в природу, вернём свой исконный образ жизни.

– И получается? – поинтересовалась Таня.

– Почему же нет, если они научены охотиться и знают, как в лесу выжить? Знаю случаи, когда в лес уходили, когда теряли свою пару – так было проще пережить беду. Есть такие, которые живут в лесу, но строят там нормальные людские дома – они же не дураки, чтобы от удобств, сытости и безопасности отказываться. Но у нас одно время пошло поветрие «возврата к природе», знаешь, это как у людей – появился некий тип, который умеет говорить достаточно убедительно, вот он и убеждал, что нужно уходить в леса, жить там охотой, копать норы, а главное, лисят воспитывать там, не приводя их к людской жизни!

– Но, наверное, так труднее… – осторожно сказала Таня.

– Гораздо, несоизмеримо! Мало кто представляет себе, сколько лисы теряют лисят, когда выращивают их в лесных норах. Мы имеем великий дар, глупо его не использовать, но этот лисобаран наслушался людских рассказов, да ладно бы чего-то умного, так нет! – Рууха фыркнула сердито, а потом продолжила:

– Он и сам ушёл в лес, и за ним пошли те, кого он сумел убедить. Среди таких «ЛИСовиков» были и родители Рурика. Кое-кто опомнился, когда понял, что может сам не выжить, да и детей погубить, а кто-то упорно остаётся в норах, полностью отказываясь от наших возможностей.

– Родители Рурика остались в лесу?

– Нет, они как раз оказались более разумными, чем остальные. Рурик был совсем маленьким, когда его этот самый «учитель» послал вглубь леса, чтобы он учился охотиться, и заблудился. Пока отец и мать метались и искали его, этот их предводитель-хвостомахатель, начал разглагольствовать о том, что слабых и глупых детёнышей надо бросать вне нор, вроде как они жизни недостойны. Должны выживать только самые сильные и ловкие. Это услышал отец Рурика, вцепился в предводителя и прилично погрыз ему холку, а примчавшаяся на вопли Руриковская мама почти отгрызла хвост – лисицы у нас, знаете ли, всегда лучше понимают, что и когда надо откусить!

Рууха скорчила рожицу, а потом мрачно посулила:

– Я бы ему припалила и то, и другое, и ещё много чего… Не имел он права лезть к чужим лисятам и отправлять их в лес-перевёртыш, и уж тем более давать непосильные для их возраста задания! Руриковские родители тоже это понимали, короче говоря, выплюнули они того недогрызыша вместе с дурью, которую он влил в их уши и головы, да кинулись разыскивать сына. Нашли, как ни странно, довольно быстро, а потом собрали детей и дёрнули оттуда так, что только мох из-под лап разлетался. Правда, Рурик был совсем ослаблен, его пришлось всю дорогу нести, да и потом он долго болел…

– А чем?

– Бессилием, – невесело откликнулась Рууха. – Его родители вернулись в свой дом, к счастью, их «предводитель» так и не уговорил их его продать, метнулись к нормальным врачам, все анализы сделали. Только вот загадка – анализы были здоровы, а малыш – нет.

Рууха невесело пожала плечами:

– Понемногу он стал активнее, вроде как всё нормализовалось, но вот говорить он почти перестал. Людские врачи много чего сказали по этому поводу, но всё мимо – он прекрасно развивался, был активным, весёлым и шебутным лисёнком, болтал как сорочонок, а сейчас… ну, ты видела.

– Может быть… он слышал то, что про него сказал этот самый учитель? – предположила Таня.

– Может, и так, а может дело в самом перевёртыше. Про эти леса сложно что-то определённо сказать, а тот, в котором обосновался «учитель», лис только терпит.

– То есть… сам лес мог напугать малыша? – задумчиво протянула Шушана.

– Возможно.

– А почему его мать с ним не поехала? – норушь заинтересованно почесала лапкой за правым ухом.

– Мы же ехали как бы ему Москву показать. Он не знает, что Таня врач, – объяснила Рууха. – С врачами он вообще перестал разговаривать. Молчит, как в пасть воды набрал! Если его мама или отец срываются с работы и с ним куда-то едут – это точно к очередным врачам. Так что мы решили