Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

– Такие, как ты, больше ни на что и не годятся! – говорил он Рурику, вжимавшемуся в землю от ледяного ужаса. – Если ты проговоришься своим родителям, они пойдут вместо тебя, а ты… ты останешься один! И тебя больше никто не подпустит к настоящим лисам, никто не будет кормить и заботится о тебе! Бесполезные и слабые никому не нужны! Я дождусь полнолуния, когда лунный лис полностью открывается, и тогда ты пойдёшь! Понял? Но запомни, что я тебе сказал – молчи об этом, если хочешь, чтобы твои остались живы!

Рурик сам не знал, как вернулся из жуткой чащобы. Он честно шёл вперёд на подгибающихся от страха лапах, но внезапно оказался около лисьих нор. Поговорить с лисоучителем, которого так уважали и слушались его родители и все остальные лисы, он не смог – отец и мама забрали всех лисят и стремительно покинули те норы, а Рурик так боялся, что проговорится и родителям придётся идти в тот лес вместо него, что на всякий случай перестал говорить вовсе.

Всё это он, всхлипывая и задыхаясь от рыданий рассказывал Тане, а потом замер:

– Я же проговорился! Я не справился! Я никчёмный и трусливый.

– Ты самый смелый и отважный! – Таня и сама чуть не плакала, стоило ей только представить, что пережил этот малыш. – Ты справился! И никто никого больше не пошлёт в лес! Разве ты не понял, что лесу-перевёртышу не нужны были чьи-то жертвы? Именно поэтому он вывел тебя обратно к родителям! А твои мама и отец вовсе не собираются больше слушать того вруна и подлеца, который так хотел власти, что едва не натворил беды!

Про себя Таня подумала, что теперь-то жизнь, ну уж по крайней мере, здоровье, этого лисоучителя будет в серьёзной опасности!

– Ты правда так думаешь? – на Таню очень внимательно уставились глаза лисёнка, сверкнувшие в темноте зелёным.

– Я точно это знаю! – абсолютно уверенно ответила Татьяна.

Она уже поняла, что новые впечатления, новые места и весёлые рассказы немного расслабили Рурика, а запах еловой хвои и таёжного чая напомнил ему пережитое, вот он и проговорился, пусть даже и во сне!

– И маму никто не заберёт? – всхлипнул Рурик, которому очень-очень нужно было услышать это ещё раз. – И папу?

– Никто! И тебя тоже!

Счастье, когда оно вдруг приходит после отчаяния, такое… такое яркое, такое огромное, что Рурик не мог его держать в себе – он начал рассказывать о том, что он так боялся, но все страхи распадались и бессильно разрушались, не причиняя никакого беспокойства.

Он говорил, говорил, а потом уснул на полуслове, уронив голову на Танино плечо.

– Положи его сюда! – Шушана перетащила подушку, устраивая малыша поудобнее. – Пусть спит. Он совсем измучился.

– Пушть-пушть! Ну, надо же, какой шмелый лишёнок! Пошти как мой лиш! – одобрительно зашепелявила Муринка, устраиваясь рядом с Руриком. – Што вы шмотрите? Я што? Рыжая, што ли? Я тоже подшлушивала! А то, как бы я вшё узнала?

Глава 73. Когда вспыльчивая особа в ярости

Рурик спал на диване, свернувшись уютным калачиком, и улыбался во сне, а Шушана вышагивала по столу и беззвучно, но выразительно сердилась, а за ней с уважением наблюдала Муринка.

– Шердитша! – время от времени шептала Муринка, складывая ушки и прижимая их к голове.

– Это ещё что! – думала Таня, – Вот когда про всё это узнает Рууха, вот тогда-то мы и увидим, что значит «шердитша».

И они увидели! Нет, Рууха и сразу бы прибыла, но завернула к Ивану, который сидел за работой весь день, пользуясь тем, что новогодние праздники давали ему такую возможность.

– Ванечка, а вы ели? – осведомилась деловитая лиса, выяснив, что в холодильнике-то всё есть, но до него ж дойти ещё надо, а это жуть как далеко для программера, увлечённого работой!

– Ну, понятно… клавиатура лежит целая, не надкусанная, мышка не погрызанная, провода опять же, пока целы, значит, до обеда ещё долго! – усмехнулась вредная особа и сходу накрыла Ивану такой стол, что отойти от зрелища «голодный айтишник нашёл еду» просто не смогла – жуть как забавно было!

Короче, когда она вышла из комнат уже сытого и практически дремлющего за компом Ивана, Рурик уже крепко спал.

А вот утром первое что она услышала, это был радостный голосок её дальнеродственного, но любимого лисёнка.

– Лёлик, а Лёлик, а ты можешь меня ещё подбросить высоко-высоко, а потом обязательно поймать? – пищал от восторга Рурик.

– Счастье-то какое! – ахнула Рууха, распахивая дверь комнаты. – Руричек! Ты снова говоришь?

Счастье было ещё и в том, что в норушном доме был огнеупорный коридор, который Рууха уже использовала при первом посещении владений Соколовского. Он очень пригодился, когда она узнала о том, почему именно Рурик молчал.

Лелланд с Враном отправились выгуливать лисёнка в закрытый норушный дворик, а Рууха слушала то, что ей рассказывала Таня. Слушала, слушала, а потом сдавленно попросила Шушану срочно открыть то место, где можно сбросить лишнее огненапряжение.

– Очень нужно! – лаконично объяснила она.

– Нда… – через несколько минут проговорила Шушана, возвратившись к Тане. – Там такая иллюминация! Не завидую я этому лисоучителю, когда Рууха до него доберётся, а что это случится, я ничуть не сомневаюсь.

– Интересно, у него остался ещё кто-то из приверженцев натурально-лисьего образа жизни? – Таня покосилась на окно, за которым крупными хлопьями шёл снег. – В лесу сейчас не очень-то комфортно, как мне кажется.

– Это уж точно! – Шушана последнее время несколько раз прогуливалась с Татьяной около терема, но предпочитала это делать у Тани за пазухой, высунув только нос – чтобы подышать воздухом.

Одна мысль о том, что кто-то по собственному желанию взял своих малышей и отправился жить в лесные норы, вызывала у неё оторопь.

Рууха вернулась через полчаса, уже более-менее спокойная, но напоминающая слегка задремавший вулкан, – от покоя до извержения его может отделять всего несколько секунд.

– Я доберусь до этого меррзавца, и он сильно пожалеет, что вообще когда-то пасть открыл для того, чтобы высказывать всякие лисоглупости! – она даже порыкивала слегка, чем весьма впечатлила своего внука и Врана, которые привели навозившегося в снегу по