Дом с секретом и дверь в мечту. Часть 2 - Ольга Станиславовна Назарова

class="p1">– Так вот… это я про большинство урочищ. А были и такие, где и правда много чего было странного. Взять хотя бы те же леса-перевёртыши. Там-то уж точно урочища – не ходи, не суйся лишний раз. Человек может выйти далеко от того места, где вошёл, а может и вовсе не выйти. В Шушморе люди время от времени пропадают. Уходят и не возвращаются. Ваши учёные выяснили, что под этим урочищем какие-то перекрученные линии магнитных полей, да ещё и «дышащие». То есть то затихают их колебания, то вновь усиливаются. Короче, им стало понятно, что ничего непонятно, но объяснить-то что-то надо! Вот они этим и объясняют и папоротники, которые человеку по грудь вырастают, и огромные деревья, и стволы этих деревьев треугольной или квадратной формы. На магнитные поля, знаешь ли, можно столько всего списать! – Рууха усмехнулась и продолжила:

– Многие там ходят и рассказывают, что ничего странного не видят и не слышат. Вот и хорошо. Отпускает их лес. А кое-кто, кто лишнее увидел или забрёл, куда не нужно, уже ничего и не расскажет. Там болота… а за ними, в закрытой части перевёртыша, родичи Ххорша проживают. Он именно из Шушмора родом.

– Ой, – пискнула Таня.

– Вот тебе и «ой»! – кивнула Рууха. – Даже те люди, которые там спокойно расхаживают, и то обращают внимание, что иногда в окрестностях полно чёрных здоровенных – крупнее обычных, чёрных ужей. Но они, конечно, летом выползают, зимой-то спят… Может, Сокол на это и уповает? Не знаю, не знаю. Но там и кроме змеиного логова хватает проблем, а главная – сам лес! Так что хорошенечко подумай, прежде чем соглашаться куда-то туда ехать. Поняла?

– Да! Спасибо вам большое, что предупредили.

– Не за что… я-то нашу птичку всё равно отловлю да расспрошу, но мало ли…

Это «мало ли» скоро пригодилось – когда Соколовский позвонил Татьяне и попросил встретиться с ним вечером в тереме.

Выбралась она в терем, а там – вовсе не московская оттепель, а снега, сугробы, подбирающиеся к окнам – настоящая красивая зима!

– И звёзды… столько звёзд! Никогда их так много в городе не бывает! – Татьяна стояла на крыльце, запрокинув голову и заворожённо глядя на распахнувшийся над ней небосвод.

Вдруг в тереме что-то стукнуло, она подпрыгнула, замерла от ужаса, но тут же увидела, что это Соколовский выходит из двери, которая ведёт в гостиницу.

– Рууха бдит. Так что, смешно сказать, пришлось в собственную форточку залетать, – усмехнулся он. – Добрый вечер, Танечка!

– Добрый вечер, Филипп Иванович!

– Ну, что? Напугала вас моя хитромудрая знакомая?

– Есть такое, – Татьяна и отпираться не стала.

– Понятно. Я и сам не в восторге от того, что хотел бы вас туда послать, просто без вашей помощи тамошний страж не выживет.

– Страж?

– Да. Он не злодей, как тот Рууховский подпалёныш, а тот, кто обменял свою свободу на жизнь стаи – согласился сторожить границы перевёртыша взамен на пропуск своих на скрытые земли леса от облавы.

Глава 75. Техническая сторона вопроса

Таня и Соколовский устроились на кухне, и там Филипп начал рассказывать о событиях, которые произошли задолго до Таниного рождения.

– Эта стая давным-давно обитала в тамошних местах, ну, разумеется, они имели большую охотничью территорию, но леса в Покровском уезде Владимирской губернии вырубались, дичи становилось меньше, вот волки и нападали на скот, даже на Коломенский тракт выходили. Если бы это были места, принадлежащие каким-то не очень состоятельным дворянским родам, то, может, и обошлось бы, но тогда само урочье считалось государевыми землями, там до революции был лесной кордон. Короче, облава была такая, что стало понятно – стае не спастись, достанут всех. Стаю водила самая мудрая и опытная волчица, вот она и решила, что нужно спасаться в лесу-перевёртыше. Только вот сам лес их не пустил. Охотники были всё ближе, стая топталась на крошечном лесном пятачке, щенки визжали от ужаса. Тогда и поняли волчица и её волк, что надо решаться – раз лес не принимает их просто так, уточнить, что ему нужно. А нужен был страж – пугать слишком любопытных людей. Я не знаю, как они выбирали стража, а может, и выбирать не пришлось – он сам вызвался, но в результате муж волчицы, ведущей стаю, остался в качестве стража, а стаю лес пустил в тайные земли.

– И он до сих пор страж? – Таня стремительно прикинула возможный возраст волка и глубоко задумалась.

– Да, страж там тот самый, – кивнул Сокол. – Он честно выполняет свою службу – ему нельзя ни уходить за рубеж перевёртыша, ни уходить в его тайные земли. Дичи ему хватает, время его не берёт, а вот охотники… да, периодически догоняли. Правда, там не очень-то поохотишься, если лес против, а тут стрелок был далеко за пределами перевёртыша, сами понимаете, у людей сейчас возможностей побольше, вот и подстрелили его.

– Давно? – встревожилась Таня.

– Давно. В девяностые ещё.

– Так прошло же тридцать лет…

– Ну, да. Рана поджила, но пуля-то осталась. Время от времени она давала о себе знать, а вот сейчас дошла до сердца. Я мог бы… если бы пуля была в мягких тканях, я бы сам достал, ничего особо сложного…

Тут Татьяна сообразила, что Соколовский у себя-то вряд ли жил очень мирной и спокойной жизнью.

– Опытные воины всегда знали, как достать стрелу или наконечник копья, как зашить рану, – припомнила она.

– А вода? Та… живая? – припомнила она.

– Её там даже доставать нельзя… – вздохнул Соколовский. – Я уж не говорю о том, что это тут невозможная редкость, но, если про неё узнают всякие разные создания, мы будем на осадном положении круглосуточно – даже я не отобьюсь! Короче, Таня, живая вода – это тайна, понимаете?

Татьяна уже имела некоторое, пусть даже весьма приблизительное, представление о способностях и возможностях Соколовского, так что после его слов невольно поёжилась.

– Поняла, – кивнула она.

– Вот и славно.

– А как же тогда быть? Мне идти в этот лес?

– С одной стороны, можно было бы – родичи Ххорша сейчас спят глубоким сном, а с другой… перевёртыш сам по себе – штука непростая. Мне вами рисковать не с руки! Поэтому я только сегодня туда летал и сопровождал двух