Сиротинушка - Квинтус Номен

пустили, этот «недостаток» можно было довольно легко исправить. А на нетерпеливое недовольство «теоретиков» он решил просто наплевать: объяснять, что их нетерпение может нанести стране огромный экономический ущерб, если информация просочится за границу, ему было просто некогда. А сразу отправить воздухоразделитель в Кузнецк не имело смысла: машина электричество жрала как не в себя, а там просто столько электричества этого еще не было…

Вторая машина была попроще, но, возможно, для Андрея более интересной, хотя и она электричество с аппетитом кушала: небольшая, всего в десяток метров высотой, колонна делала аммиак из азота и водорода. И делала его тоже по полтонны в час — но эту «машину» (едва уместившуюся в довольно большом цехе) никто даже не собирался пока тиражировать. По одной простой причине: Саша — после того, как установка проработала около месяца, приводя в восторг и химиков, и инженеров-технологов — распорядился кусок стали из колонны реактора выпилить и проверить «остаточную прочность». Про «водородное охрупчивание» Валерий Кимович что-то в юности слышал, но он даже примерно не представлял, как быстро оно происходит в условиях высоких температур и давлений — а теперь представил. И, что важнее, это представили инженеры — и теперь весь «аммиачный» коллектив занимался придумыванием способов, позволяющих если не полностью процесс остановить, то хотя бы его существенно замедлить. Хорошо, что в поместье имелась дуговая печка, в которой теперь варились различные стали и прочие сплавы — так что инструмент для работы у «аммиачников» имелся. Но вот исследования нужные были делом настолько неспешным…

— Мне теперь кажется, Саш, — сообщил другу Андрей по дороге обратно в Богородицк, — что ты действительно совершенно не представляешь, что сделать нельзя. Идеи у тебя очень интересные, а вот реализация… Сколько у тебя в этой аммиачной группе народу работает, человек пятнадцать?

— Двенадцать.

— Пусть двенадцать, и вот эти двенадцать очень неглупых людей сейчас занимаются…

— Решением задачи, как все же сделать то, что на первый взгляд сделать нельзя. И они задачу точно ведь решат.

— Когда?

— Когда решат, тогда и решат. Я уверен, что много времени у них на это не уйдет: люди-то, как ты сам заметил, не самые глупые и уже придумали по крайней мере три способа ее решения. Ну, потратят они на проверку этих способов пару сотен тысяч рублей…

— Ты считаешь, что это мелочь?

— Да. Это именно мелочь по сравнению с тем, какую выгоду решение этой задачи даст нам и всей стране. Если у нас будет много дешевого аммиака, то мы получим очень дешевые удобрения, из-за чего урожаи на полях удвоятся, еще что при наличии дешевой азотной кислоты можно будет делать, ты и сам знаешь.

— Ну… да.

— Вот и знай дальше, но никому об этом не рассказывай: России нужна могучая и отлично вооруженная армия — и именно поэтому поместье сейчас жандармы и охраняют. Но они только об армии думают, а тебе нужно будет подумать и о других интересных химикатах: про пороха и взрывчатки и без тебя найдется кому подумать.

— И что же ты мне предложить хочешь?

— Придумай, как в промышленных количествах производить стирол, слышал про такое вещество?

— Знаю, его делают из коричной кислоты. И знаю, как коричную кислоту сделать — но это дело… не то, чтобы непростое, просто дорогое слишком.

— Значит, придумай как стирол иначе синтезировать, ты же химик! Друзей из университета привлеки, профессоров… премию объяви за разработку технологии, но небольшую, на всё постарайся потратить не больше миллиона рублей.

— Ты это серьезно? Тебе действительно так это стирол нужен? Да за такие деньги я тебе его не то, что из коричной кислоты добуду, а из самой корицы!

— Сколько мне нужно не добудешь, а нужно мне его… скажем, для начала хватит десятка тысяч тонн в год.

— Саш, а личико у тебя не треснет? Ведь это… боюсь, в университете просто не наберется достаточно студентов и профессоров, чтобы все, что ты придумываешь, разработать. И тут ты премии хоть в миллион, хоть в сто миллионов назначай: нет людей, и взять их негде!

— Ты это очень точно подметил. Знаешь что, ты же химик у нас?

— Будущий химик, если все же с твоими затеями я нормально доучиться смогу.

— Сможешь, но ты, как химик, хотя и будущий, уже почувствовал, что химиков нам не хватает. Поэтому сейчас домой заскочим, оденешься попредставительнее — и поедем в гости… нет, к нашему доброму губернатору не поедем, Тульскую губернию заводы и баз того загадили изрядно… а поедем мы к Николаю Семеновичу.

— К кому?

— К Брянчанинову: ты учредишь в Рязани новый химико-технологический институт. Николай Семенович на такое предложение точно клюнет, а сейчас как раз лето только начинается, успеем институт обустроить до осени — а через пять лет химиков у нас будет сколько душеньке угодно! То есть все равно маловато будет, но хоть что-то.

— Ну ты и шустер! Я даже поверю, что ты успеешь для института здание выстроить… хотя бы на первый курс чтобы его хватило. А вот где ты туда профессоров возьмешь? Или хотя бы просто преподавателей грамотных? Сам же говоришь: химиков нет!

— Вот сразу видно: человек с университетским образованием, хотя и не законченным: сразу в суть вопроса смотришь. Но для первого курса преподавателей мы найдем, там же самые основы даваться будут, и больше все же не по химии, а по общим дисциплинам. А потом и настоящих профессоров изыщем: в школу-то твою медицинскую мы полный комплект профессоров набрали, причем далеко не из последних. Всё, Андрюшенька, от предлагаемой зарплаты зависит, так что к нам и из-за границы народ стаями наниматься побежит. И… давай так договоримся: ты с Брянчаниновым просто об учреждении института договариваться будешь, а все технические вопросы я на себя возьму. В конце-то концов, ты у нас владелец компании весьма солидной, у тебя, вон, сам царь в товарищах: тебе на детали и внимания обращать не нужно: на то холопы есть. А раз уж у тебя на побегушках, как император наш сказал, действительный статский, то вот он пусть и побегает… в смысле, я побегаю. А я уже точно знаю, куда бежать нужно…

Федор Сваввич за постройку здания института в Рязани взялся с огромным энтузиазмом: ему очень нравилось то, что это был уже второй институт, который строился по его проекту. То есть проект-то был один,