Сиротинушка - Квинтус Номен

— Так, а поквартирный тут причем?

— Так рабочие-то у Андрея все в квартирах проживают, рабочих много — и налог, хоть и невелик он, какие-то деньги у компании забирает. А когда строительство в тридцать миллионов встанет, то тут уж каждая сбереженная копеечка лишней не покажется.

— Это где ты собираешься за тридцать миллионов станцию ставить? Что за станция такая, втрое больше Волховской? На Свири что ли? Правда, мне про Свирь тут написали, что она уже больше семидесяти обойтись может…

— На Свирь я даже замахиваться пока не возьмусь: у нас и на Волхов машины еще года два доделываться будут. Но если станции поставить на Мстинских порогах, то там машины поменьше потребуются, такие и на заводах Розанова изготовить сумеют. Но при этом еще по Мсте можно будет суда пускать на пятнадцать, а то и на двадцать тысяч пудов груза — и если по пути этому уголь в столицу возить… сейчас почем уголь британский в Петербурге продается? Двадцать две копейки за пуд? А в Царицыне уголь самый дорогой идет по двенадцать копеек, а если шахты, что под банкротство подводятся, в казну забрать, то уголь казенный и по шесть копеек дорогим сочтется.

— Так, ты мне про уголь… про шахты, что под банкротство идут, чуть поподробнее расскажи.

— Это не меня спрашивайте, а Вячеслава Константиновича. Он как раз дела потихоньку ведет о ложных банкротствах, и много может интересного рассказать. Но банкротства-то хоть и ложные, но уж больно повод хорош шахты в казну прибрать: и казне выгода, и другие, вместо того, чтобы тем же путем обмана идти, будут в модернизацию шахт вкладываться, зная, что в ином случае просто по миру пойдут. Но опять: об этом вам господин фон Плеве куда как лучше расскажет, а я, если вы мне налоги снимите, пойду берега Мсты в бетон одевать: там, чтобы станции поставить, нужно берега на тридцать верст забетонировать.

— На сколько⁈

— Но это всяко не особо и дорого встанет: цементные заводы там уже поставлены, и из того цемента как раз на Волхове плотину и всю станцию и строили — а тут его даже и возить далеко не придется. Но как достроим, то получится с Волги до пяти тысяч тихвинок за навигацию пропускать, а то и поболее. В смысле, не в штуках, а судов уже как раз на двадцать тысяч пудов…

— И на это ты денег из казны или от меня просить не станешь?

— Истину глаголите.

— Я же просил: заканчивай юродствовать. А кроме денег… с налогами я уже понял, еще подумаю, а что еще?

— Думаю, инженеру Оловцеву стоит звание полковника инженерных войск присвоить, а помощникам его, всем троим, подполковников. И передать им под командование два нынешних батальона, но с тем намерением, чтобы они уже сами развернули в инженерно-строительный полк.

— Ты, сиротинушка, хоть иногда думаешь, что говоришь-то? Как они сами батальоны в полк развернут? И почему вообще ты про какие-то инженерные войска заговорил? Ведь нету таких…

— Есть, просто именуются они иначе. А верное название — оно тоже много для людей служивых значит, особенно для нижних чинов: звучит-то «солдат инженерных войск» куда как солиднее, и солдатик такой и дисциплину поддерживать сам уже станет, и работать усерднее — чтобы доказать, что он не простой сапер, и инженерный.

Император рассмеялся, затем ненадолго задумался и решил уточнить:

— Ладно, звания я им сам обещал, поэтому что просишь, им дам. Сам дам, без тебя, а затем можно их будет снова из армии уволить. Но почему бы тебе их в гражданских чина не нанять на работу?

— Так гражданских-то мне кормить придется, и жалование им платить, а солдат всяко армия всем потребным обеспечивает.

— А говорил, что денег не попросишь из казны… но это и немного выйдет. Однако кажется мне, что глупость ты задумал: тридцать верст реки в бетон одеть — это…

— Это будет им тренировкой перед серьезной уже работой. На большие электростанции у меня сейчас сил и средств нет, а лет через пять, когда они на Мсте потренируются, деньги будут и на то, чтобы и Днепр перекрыть, и Ангару, и Енисей какой-нибудь…

— Уймись уже, сиротинушка! Хотя… два года назад я и про Волхов думал, что ты бредишь. Тогда вот еще на что ответь: мне тут предложили электростанцию на Вокше выстроить, поменьше, чем ты на Волхове выстроил, но при том просят без пошлин турбины и генераторы ввезти в Россию шведские или французские…

— Жулики вам это предложили, ничего в электрических станциях не понимающие. На Вокше можно электростанции общей мощностью в пятьсот тысяч киловатт выстроить довольно быстро и недорого…

— Возьмешься?

— Легко! Но при одном условии.

— Опять денег на войска строительные просить собираешься?

— Нет. Но я электростанции эти выстрою только в Выборгской губернии Российской империи.

— Мы что, про разные реки…

— Нет, Ваше величество. Прадед ваш финикам Выборгскую губернию отписал, дабы им жилось лучше — но они, считай, ничего там хорошего не сделали. И если правнук губернию обратно в Россию заберет… точнее, если Великий князь Финляндский передаст ее обратно под руку Императора и Самодержца Всероссийского, то я там за пять лет все нужные электростанции и построю. А нет — так нет, я финикам и гроша ломаного не дам.

— Ну и замашки у тебя, сиротинушка… а зачем Державе электричества-то столько?

— Державе — нужно. Сами считайте: один киловатт-час — это замена восьми, а то и десяти фунтов угля. Причем электричество, с реки полученное, еще и не воняет гадостно. У Андрея уже трамваи от Тулы до Венёва бегают, и не только пассажиров возят: Андрей выстроил локомотив электрический, так он по пять вагонов товарных за собой таскает.

— Ты выстроил.

— Уж если на то пошло, то выстроили все там два инженера компании, пара сотен рабочих и пара тысяч мужиков, что саму дорогу клали…

— А в столице трамваи…

— На той неделе в Москве, заботами Сергея Александровича, трамвай побежал от площади трех вокзалов до Манежа…

— От какой площади?

— От Каланчевки: там же вместе и Николаевский, и Ярославский, и Казанский вокзалы. И пока трамваев в Москве всего четыре, но через год уж почти сотня будет: их в Венёве по два в