Деньги правят миром - Яна Мазай-Красовская

Когда после очередного сбора в Выручайке все собрались уходить, Пит попросил Северуса остаться. Ему нужно было наконец узнать, что произошло у Фортескью между Лордом, Малфоем и его другом. Снейп обрисовал ситуацию буквально парой фраз: как Петр и думал, Малфой рекомендовал его как способного зельевара «Милорду».

— Ну и как тебе милорд вблизи?

Снейп пожал плечами:

— Нормально в целом. Только… есть ощущение чего-то, будто ненастоящего. Он не переигрывает, он… словно не совсем живой. И реакции у него немного странные. И зрачок… знаешь, такой почти вертикальный. Любопытно было бы узнать, какая у него аниформа. Договорились, что я могу подрабатывать на его заказах, пока учусь, если у меня, конечно, получится. Заплатить хорошо обещал.

— Северус, ты же понимаешь, что это не просто клиент?

— Конечно. Знаешь, я тут подумал…

К ужасу Петра, Снейп буквально рвался в… шпионы. И для того, чтобы свернуть его с этого пути требовалось, как выяснилось, не меньше усилий, чем свернуть носорога с тропы к водопою. У Пита не хватило. Даже когда он упомянул Лили, тот лишь покивал:

— И для Эванс будет защита, если я буду нужен Лорду, она же мой ассистент…

— Ты уверен, что он, с его-то политикой, не найдет тебе другого?

— Зачем?

— Наивный ты. Вот скажи, если ты заявишь ему, что, например, собрался жениться на магглокровке, что будет?

Северус задумался.

— Не знаю.

— Вот то-то же. Так что работу бери, конечно, только несложную. Чтобы он на тебя особо видов не имел.

— И если что, зачистил вместе с остальными? Ну извини…

— Кстати, а Малфой подтверждает, террор действительно начинается?

— Кстати, нет. Они собираются провести как можно больше своих людей в Министерство, а взять большинство в Визенгамоте рассчитывают уже в конце этого года.

— Ладно… Думай сам, только очень прошу, не очень высовывайся перед Лордом. А пока давай-ка поставим защиту, чтобы в нашу Выручайку никто больше не смог ни зайти, ни залететь. А то в прошлый раз я как феникса увидел, чуть не окосел… от «щастья».

Снейп ухмыльнулся в ответ на незамысловатую шутку.

— Давай, чем помочь?

Когда они закончили, Петр решил закинуть еще одну удочку: он понадеялся, что если Снейп увлечется ментальными практиками, то зелья немного отойдут для него на второй план и особо стараться для Лорда тот не станет. И выдал ему пару книг, взятых из домашней библиотеки.

* * *

— И что ты так долго? — Эванс дожидалась друга этажом ниже.

— Выручайку зачаровывали от чужих. Чтобы никто не мог пройти, кроме нас, даже животные.

— А фамильяры как же?

— Так они же на нашу кровь и магию привязаны или будут привязаны, так что почти как мы… Пройдут ведь? — Снейп повернулся к Питу, чтобы уточнить. Тот кивнул.

«Точно, надо будет попробовать Эванс припрячь, если она не отговорит этого героя, то… никто не отговорит. Это уж точно», — подумал Петр и попрощался с ребятами.

Вскоре выяснилось, что Эванс тоже не умеет двигать носорогов, а вот с менталистикой он попал в яблочко: Снейп почти забросил лабораторию аж до зимних каникул. А в первый месяц так вообще выбыл бы из школьной жизни, если бы не подруга. Та, сердито хмурясь, выговаривала ему о том, что надо хоть иногда смотреть по сторонам, ходить на приемы пищи и уроки делать. А еще умываться и спать.

Одна беда — на Слизерине ее не было, правда, Эйвери с Мальсибером после просьбы Лили прониклись, стали помогать. Заключалось это обычно в том, что они таскали парня на завтрак, обед, ужин и некоторые уроки, которые тот начал было понемногу прогуливать. Но Снейп, зараза, и этих с пути свернул, поделившись, как водится, интересными вещами. Так что слизеринское трио все первое полугодие отличалось почти патологическим усердием к чтению, задумчивостью и практически полным игнорированием всего остального.

Так, мимо них прошло то, что Локхарт с директором перешел едва ли не к личному ученичеству, хотя Слагхорн в качестве противовеса тоже был весьма хорош. А вот Флитвик почему-то совсем перестал интересоваться собственным питомцем. Гилдерой таки зазнался, правда, лишь по отношению к «своим крестным». Зазнаваться, помешивая котел с экспериментальным зельем, оказалось как-то не с руки. Но в зачарованном блокноте он писал ребятам все меньше и меньше, пока не прекратил совсем.

Джеймс Поттер продолжал плеваться в сторону Снейпа и устраивать всякие пакости, но все же немного успокоился, став наконец ловцом сборной Гриффиндора. Теперь почти все свободное время он проводил на стадионе, таская за собой и лучшего друга Сириуса. Погода была им не страшна — старший Поттер квиддич весьма одобрял и снабдил сына и его приятеля всеми полезными вещами, в том числе защитными и согревающими амулетами.

Блэк полетать любил и даже отбор в сборную прошел и стал запасным загонщиком. Только вот из-за фамильной блэковской импульсивности все члены команды (кроме Поттера, конечно) активно не хотели допускать его до общей игры.

Когда это до Сириуса наконец дошло, он здорово обиделся. И вместо тренировки заперся в туалете с какой-то книжкой. Кажется, очередным индейским боевичком… Правда, его соседи узнали об этом несколько позже.

Пит с Люпином вошли в пустую комнату и радостно развалились на кроватях. Они недавно вернулись после вылазки в Лютный, где сбыли Шайверетчу новую партию зелий, в том числе «не очень легального», но пользующегося все большим и большим спросом веритасерума.

Вылазка оказалась почти экстремальной, потому что парни второпях не сделали поправку на то, что сами неплохо подросли за лето, так что оборотное перестало действовать в момент их ухода, благо, хоть спиной развернуться успели. Так что сматываться пришлось уже под невидимостью, благо, скорость реакции у Люпина всегда была отменной.

— Знаешь, Пит, а меня вчера директор чайком угощал, — «порадовал» оборотень приятеля.

— Что сразу не сказал? — нахмурился Пит.

— Ты занят был, потом я не успевал, а потом мы в Лютный отправились.

— А если на тебе следилки?

— Конечно, на мне, — фыркнул парень, снимая со своей пичуги своеобразный ошейник и трансфигурируя его в обычную школьную мантию.

— А ты молодец, — прищелкнул языком Пит. — Я-то думал, что это ты в домашней одежде пришел?

— А то. Короче, слушай…

И Ремус высказал ему все, что на душе накипело. Мол, его считают темной тварью, но жалеют, хвалят за то, как он борется с