Солнечное знамя - Константин Константинович Костин

Глаз.

Стеклянный шарик, который она когда-то — кажется, сто лет назад — нашла в кустах живой ограды имения господина Хетулиона.

* * *

Тот непонятный стеклянный шарик, который она подобрала давным-давно и невесть зачем таскала с собой, подсознательно считая чем-то вроде талисмана.

Шарик, который выронил застреленный синеглазый эльф, тайком рывшийся в бумагах господина Хетулиона.

Шарик, который был каким-то аналогом фотоаппарата и запечатлел снимки тех самых бумаг из сейфа.

Наверное, это очень важная штука…

Надо же, меланхолично подумала Алиона, столько всего произошло за это время. Я столько всего потеряла, от невинности до любимого человека. А шарик сохранился…

— Что это⁈

— Не знаю, — равнодушно пожала она плечами.

* * *

— Откуда это? Где ты взяла это?

— У гос… у Хетулиона.

— Какого… Главы «Галада»⁈

— Да.

Стальной взгляд дознавателя Крэга впился в равнодушные глаза Алионы:

— Семь, тринадцать, двесть пять, ноль восемь? — жадно спросил он.

— На каком это языке вы заговорили?

У Крэга в буквальном смысле слова опустились руки.

— Какое отношение ты имеешь к Хетулиону?

— Я была его «игрушкой».

— Была? А поче…

— Я сказала «нет».

— Он из-за этого отправил тебя в Зеленую рощу?

— Нет. Я сбежала.

— А снимки откуда? Он пускал тебя к себе в кабинет?

— Да.

— И разрешал фотографировать бумаги?

— Нет.

— Ударю.

— Ударь.

— Так, — бить ее дознаватель все же не стал, — говори человеческим языком — откуда у тебя снимки?

— В кабинет Хетулиона прокрался эльф. Он фотографировал бумаги. Его застрелили. Эту штуку не нашли. Я нашла.

Дознаватели переглянулись:

— Она не врет, — пожал плечами Зим, — Аура почти не колышется, искр и вовсе нет. Похоже, ей вообще плевать на допрос.

— А этот эльф?

— Не врет.

— Наш?

— Может, Третья? А, может, и наш. Уровень-то точно не наш с тобой…

Алиону стошнило еще раз.

* * *

— Кто? Вот кто догадался это сделать?

Врач, к которому отвели, практически отнесли, Алиону был гномом. Типичным таким гномом, с бородой и усами, белыми, отчего он немного походил на стереотипного «доброго доктора», типа Айболита. Если того переодеть в зеленую куртку пограничной стражи, сплющить в два раза и пропорционально задвинуть в ширину. Зато на голове у него была точно такая же плоская белая шапочка, разве что не с красным крестом, а с оранжевым квадратом.

— Кто догадался накормить голодного человека кашей? Да еще и с маслом? Она же не гном, не тролль, она — человек! Чему удивляться, что желудок не работает и извергает непереваренное обратно?

Гном обвиняюще уставился на дознавателей.

— Это не мы, — хором отказались те.

— Медицинский бульон! Только он!

— Это же гномское блюдо…

— Гномское⁈ — доктор подпрыгнул от негодования — Гномское? Вы бы хоть подумали, откуда гномы в пещерах брали бы кур! Это человеческий рецепт! Просто люди не ценят собственное здоровье и едят всякую гадость вместо полезных и целебных, да-да, целебных вещей! А ведь медицинский бульон так прост…

Дознаватели потихоньку закипали, но молча слушали, как правильно готовить этот самый бульон. Алионе, лежавшей на кушетке, было все равно. Она потихоньку приходила в себя, Подружка-Боль в очередной раз улетела по своим делам, пообещав вернуться при случае, и сейчас Алионе приходили в голову мысли о том, что тех, кто прикоснулся к слишком секретным секретам в лучше случае награждают тем, что оставляют в живых. Обычно же выделяют им уютную темную и прохладную квартирку, с маленькой площадью и низким потолком, из тех, что несомненно оценил бы граф Дракула.

— Берете курицу, чем костлявее, тем лучше, срезаете с нее лишний жир… перед этим, конечно, не забыв отрубить ей голову, ощипать и выпотрошить… положить в кастрюлю, залить водой, довести до кипения. Воду вылить и залить новую воду, положить морковку, лук, довести до кипения повторно, снять пену, и варить полтора часа. В конце посолить, процедить, остудить — бульон готов. Можно употреблять больному. Что, что я вас спрашиваю, в этом сложного⁈

— У нас нет полутора часов. Нас ждут в столице. Глава ждет эту девушку.

Глава 44

— Куда по посадочной полосе⁈ Убьешь подвеску, крокодил неподкованный!

«Крокодил неподкованный» — это водитель автомобиля, который вез Алиону с дознавателями до аэродрома и действительно вперся туда, где приземляются драконы — то есть получается, это не аэродром, а драконодром? — а это было чревато не только тем, что дракон шлепнется тебе прямо на макушку, но и нешуточным риском оставить в этой полосе не только подвеску, но и всю машину целиком.

Дракон, как известно, не самолет (Алиона, например, узнала об этом на собственно непродолжительном опыте полетов на драконе-истребителе), однако некоторое сходство с самолетом у него есть. Дело в том, что и дракон и самолет — не вертолет. И повиснуть в воздухе для того, чтобы опуститься на пятачок — неспособны. Для взлета дракону нужна хотя бы небольшая полоса разбега. И пусть асфальт ему не требуется — и уж тем более бетонка — дракон способен взлететь хоть со вспаханного поля, вот только чем хуже «взлетная полоса», тем больше шансов, что дракон споткнется и навернется. И его пассажиры в лучшем случае стартанут вперед как снаряд из катапульты, а в худшем — после этого на них сверху еще и шлепнется сам дракон, кувыркнувшийся через голову.

Так что взлетная полоса для дракона должна быть ровной. А вот посадочная…

Драконы не оборудованы шасси, зато оборудованы внушительной массой, каковая придает им значительную инерцию. А, значит, при посадке дракон должен как-то тормозить. Кстати, тормозными парашютами они тоже не оборудованы. Как же тогда тормозит дракон? Правильно: цепляясь когтями за землю и оставляя за собой длинную борозду перепаханной земли. А приземляется обычно не один дракон… Теперь понятно, почему на драконопосадочной полосе нечего делать автомобилям? Даже если они и не автомобили вовсе.

Когда Алиона увидела, на чем дознаватели собираются отвезти ее на аэродром, чтобы доставить в столицу к неведомому Главе, она чуть не поперхнулась невольным смешком: уж очень этот транспорт напоминал «Антилопу-Гну». Нет, серьезно — типичный автомобиль годов так двадцатых. Колеса со спицами, рубленые очертания, прямые стекла, коробчатый вид, глазастые фары над внешними крыльями… Так и казалось, что он сейчас затарахтит, громко выстрелит синим облачком выхлопных газов и заглохнет, пока водитель не начнет яростно крутить торчащую спереди заводную рукоятку. Разве что, салон был не открытым, с брезентовой откидывающейся крышей, а закрытый.

Зато автомобиль, на котором уже увезли на тот самый аэродром увезли по прежнему лежавшего без движения Зая — сердце девушки кольнуло