Солнечное знамя - Константин Константинович Костин

— Где мой Зай?

— Откуда вы?

— Где мой Зай?

— С какой целью прибыли в Империю?

— Где мой Зай?

Капрал стиснул пальцы в кулак, явно борясь с желанием как следует врезать наглой девчонке, сидевшей на стуле в допросной и откровенно издевавшейся над ними. Останавливало его только то, что перед ним была все-таки девчонка, истощенная, какая-то потухшая и явно имеющая серьезные проблемы с психикой.

А бить сумасшедших — не вариант.

Кроме того, бело-золотая одежда эльфийских заключенных как бы намекала, что девчонке и ее странному приятелю пришлось многое пережить и бить ее — просто свинство.

С другой стороны — кто даст гарантию, что это не эльфийская шпионка? Взяли, например, эльфы человеческую девушку, уговорили, запугали, подкупили…

Дали ей дракона, который ранее пропал с приграничной драконарни…

Дали ей в напарники этого типа…

Отправили через границу с такими сопутствующими эффектами, что видно было чуть ли не в столице…

Сказали не отвечать н на один вопрос…

Бред.

— Девушка, ты понимаешь, что тебя могут, как эльфийскую шпионку — КАЗНИТЬ?

Никакой реакции. Даже глаз не дернулся:

— Где мой Зай.

Капрал со злостью сплюнул.

* * *

Алиона прекрасно понимала, что ее могут казнить. В конце концов, они незаконно пересекли границу, причем прибыли из страны, которая не сегодня-завтра может напасть на человеческую Империю. Как бы в СССР в мае 1941 года отнеслись к перебежчикам из Третьего Рейха? А если бы они отказались отвечать на вопросы? То-то.

Все это девушка понимала. Просто ей было наплевать.

Единственное, что еще примиряло ее с реальностью — ее любимый Зай. И то, что мертвым она его так и не увидела.

Когда солдаты приграничной стражи выбежали на поляну, они увидели на ней тяжело дышащего дракона, устало вытянувшего шею, и рыдающую над неподвижным телом какого-то юноши девушку. Ее скрутили, потому что она наотрез отказывалась оставить парнишку, вырывалась, кусалась и царапалась, ухитрилась вырубить одного из новичков, Чара, ударом кулака. Впрочем, все это ей не сильно помогло. Приграничная стража — не то место, где держат сосунков и неумех (Чар не в счет) и им приходилось задерживать и более опасных нарушителей, чем какая-то там девчонка.

Успокоилась она внезапно, когда начали поднимать ее спутника с земли.

И тот сел.

Сел, выпрямив спину и глядя в никуда пустыми серыми глазами.

После этого девушка как будто обмякла и позволила увести себя с поляны и усадить в повозку до форпоста.

И теперь категорически не хочет говорить ни о чем, кроме своего приятеля!

Тьфу!

Капрал еще раз взглянул на девушку, все так же сидевшую на стуле с ровной, как палка спиной. И махнул рукой.

— Дарт, Киш — отведите ее в камеру, я доложу командиру. И… покормите ее, что ли…

* * *

— Докладывает форпост номер тридцать четыре. Пересечение границы. Два нарушителя. На драконе. Да, на драконе. Нет, не нападение. Нет, не прорыв.

В терминах пограничной стражи «пересечение» — открытый переход границы нарушителем (а «проникновение» — переход тайный), «прорыв» — переход с применением оружия.

А нападение — оно нападение и есть. Это не нарушители, это начало войны.

— … требуется прибытие дознавателей из Первой канцелярии.

Пусть «кожаные» разбираются с этой ненормальной.

* * *

Алиона послушно поднялась со стула и пошла вслед за своими конвоирами. В конце концов, здесь никто не хочет рассказать ей о том, где Зай. А раз так — какая разница, где находится? А если он умер — то тем более, какая разница?

Интересное все-таки место.

Повозка, в которую ее погрузили после того, как все-таки смогли связать, привезла ее в крепость. Невысокие стены с узкими бойницами, сложенные из желтовато-серых каменных блоков, охватывали довольно-таки значительную площадь, внутри которой нашлось место и жилым домам, и казармам, и каким-то служебным зданиям, вроде конюшен, и внутреннему укреплению-донжону, в который ее, собственно, и привели, и деревьям и даже, кажется, были огороды.

Задержавшие ее пограничники на пограничников, как бы, и не походили. Они были до смешного похожи на Индиану Джонса: шляпы с полями и узкими бирюзовыми ленточками на тулье, куртки схожего покроя, хоть и не кожаные, а темно-зеленые, обветренные загорелые лица… Разве что кнутов ни у одного не было — зато были бухты веревок на поясах, которыми они ее скрутили так ловко, что ей вспомнилось смутно знакомое слово «шибари» — и вместо пистолетов — короткие мечи в ножнах. Впрочем, она успела рассмотреть, что мечи эти — точно такие же стреляющие, как у эльфов. Тоже верно: зачем людям нужно бросаться с голой сталью на выстрелы?

— Мест нет, — мрачно произнес солдат, стоявший у перегородившей коридор стальной решетки.

— Что значит — «нет»? — возмутился конвоир.

— Это то же самое, что «есть», только наоборот. Сегодня под утро привели семейство Коста.

— Опять⁈ Может, их пристрелить уже, а?

— Это как хочешь, а сегодня они все камеры заняли.

— И что делать?

— Ну, можешь спеть. Можешь сплясать.

— С девчонкой что делать, я спрашиваю?

— В твоем возрасте уже надо знать, что делать с девчонками…

— Вонс!

— Двадцать пять лет Вонс…

— Командир сказал: девчонку — в камеру!

Вонс всерьез задумался. Скорее всего, он и до этого думал над вопросом, куда же дать Алиону, просто придурялся, поддразнивая конвоира.

— Давай ее к Седому отведем, — наконец предложил он.

— Отличная мысль. Двое нено… странных — в одной камере.

— К Коста я ее не пущу.

— Покусай тебя эльфы, веди к Седому.

* * *

Камера походила, скорее, на гостиничный номер. Ну, пусть недорогой гостиницы, но — гостиницы. Никак не тюремная камера.

Две кровати по краям, стол с лавками — у окна. Да, вот оно, главное отличие — окно. Широкое, застекленное, решетка присутствует, но выкрашена в белый цвет и не сразу бросается в глаза.

На кровати слева лежит, прикрыв глаза шляпой, человек в черном долгополом пальто. Из-под шляпы свисают длинные седые патлы, отчего появляется ассоциация с Ван Хелсингом. Не тем, который Хью Джекман, и не тем, что Мел Брукс (и уж точно не с Интегрой), а с тем, который Энтони Хопкинс. На появление нового постояльца «Ван Хелсинг» никак не отреагировал. Наверное, спал.

— Сейчас поесть принесу. Будешь есть?

Есть? Алиона задумалась. Когда она ела последний раз и хочет ли есть сейчас? Нет, есть более насущные вопросы:

— Где мой Зай?

Солдат явственно скрипнул зубами. Этот вопрос он сегодня слышал уже раз… много.

— В лазарете твой Зай.

— Он жив⁈

Алиона повернулась к солдату так резко, что тот слегка отпрянул, положив ладонь