Змей из 70х V - Сим Симович

привыкшая дергать за ниточки королей, оказалась абсолютно беспомощной перед лицом первозданного, физического насилия. Крид не давал им времени на плетение сложных чар. Он ломал им шеи, пробивал грудины кулаками и рвал их защитные барьеры так, словно это была дешевая оберточная бумага.

Каждая атака сопровождалась сухими, бюрократическими комментариями:

— Промышленный шпионаж. Хищение корпоративной собственности Двадцать восьмого отдела. Несанкционированное вмешательство в кадровые вопросы.

Спустя ровно две минуты в зале остался в живых только Верховный Магистр Корнелиус. Старец забился в угол у камина, его мантия была перепачкана кровью коллег.

Бессмертный блондин неспешно подошел к последнему выжившему. Его торс, испещренный бледными шрамами от тысячелетних войн, даже не вздымался. Крид аккуратно поднял с пола чудом уцелевший стул, стряхнул с него пепел и сел прямо напротив дрожащего старика.

— Ну вот, теперь, когда мы избавились от лишнего шума и непродуктивных сотрудников, можем перейти к конструктивному диалогу, — аудитор вновь достал портсигар, прикурив новую сигару от тлеющего гобелена.

— Ты… ты не человек… — прохрипел Корнелиус, прижимаясь спиной к каменной кладке.

— Я — государственный служащий с очень строгими KPI, — поправил его Виктор. — Ваша шарашкина контора влезла в мои дела. Вы натравили своих стервятников на моего кризис-менеджера Альфонсо. Из-за вас он уволился по собственному желанию, подмахнув контракт с другой фирмой, и мне теперь закрывать его отчетность.

Глава отдела выпустил густое облако дыма прямо в лицо Верховному Магистру.

— У меня к вам два вопроса, Корнелиус. Первый: где ваша пространственная артефакторная? Мне нужно сделать срочный междугородний звонок. И второй: какими активами вы планируете покрыть убытки моего отдела?

— Вы… вы сумасшедший! — старик судорожно сглотнул. — Если Ложа падет, экономика континента рухнет!

— Это ваши проблемы, не мои, — философски заметил древний берсерк, поправляя галстук, который чудом остался висеть на голой шее. — Значит, так. Артефакторная на цокольном этаже. Я чувствую искривление пространства. А пока я буду совершать звонок, настоятельно рекомендую вам написать чистосердечное признание и подписать дарственную на всё ваше имущество в пользу Двадцать восьмого отдела. В противном случае, я начну использовать вас вместо пепельницы.

Виктор Крид поднялся со стула и направился к тяжелым железным дверям, ведущим на нижние уровни Палаццо. За его спиной Верховный Магистр трясущимися руками уже искал перо и пергамент.

Венецианская Черная Ложа, наводившая ужас на Европу столетиями, была уничтожена за сто двадцать секунд. Аудитору оставалось лишь воспользоваться конфискованным оборудованием. Пришло время связаться с Маликом де Садом и выяснить, на каких условиях Владыка Инферно переманил его лучшего сотрудника.

Цокольный этаж Палаццо делла Ноте смердел тысячелетними амбициями, дешевым ладаном и застоявшейся кровью. Спускаясь по винтовой лестнице, Виктор Крид брезгливо морщился. Его идеальный слух улавливал сверху, из главного зала, тихий скрип пера — Верховный Магистр Корнелиус, всхлипывая, усердно переписывал активы Черной Ложи на баланс Двадцать восьмого отдела.

Аудитор толкнул тяжелую железную дверь и оказался в артефакторной.

Помещение выглядело так, словно его оформлял студент-первокурсник оккультного факультета, перечитавший готических романов. Вдоль стен тянулись стеллажи с заспиртованными мутантами, на полу была вычерчена сложнейшая гептаграмма из толченого рубина, а в самом центре зала возвышалось огромное обсидиановое зеркало в громоздкой раме из человеческих костей.

— Какая непроходимая, провинциальная пошлость, — вздохнул древний берсерк, перешагивая через ритуальные чаши.

Глава отдела, щеголяющий голым, испещренным древними шрамами торсом, поверх которого всё еще болтался чудом уцелевший темный галстук, подошел к зеркалу. От артефакта веяло холодом пространственных искажений. Это была «Дверь в Никуда» — устройство, через которое элита европейской магии веками связывалась с потусторонними сущностями, униженно вымаливая крохи силы в обмен на кровавые жертвы и долгие песнопения на латыни.

Виктору не нужна была чужая сила. И петь на латыни он не собирался.

Бессмертный блондин сунул руку в глубокий карман своих чудом не сгоревших классических брюк и извлек оттуда устройство, от вида которого у любого европейского мага случился бы инсульт.

Это был модифицированный советский полевой телефонный аппарат ТА-57. Тяжелый, в неубиваемом бакелитовом корпусе, но вместо обычных проводов из него торчали толстые кабели с эфирной изоляцией, а вместо батареи внутри тускло пульсировал портативный реактор на базе сжатой эктоплазмы — совместная разработка инженеров КГБ и лично покойного Альфонсо.

Крид поставил аппарат прямо на край ритуальной чаши. Вытянув кабели, он без лишнего пиетета прицепил клеммы-«крокодилы» прямо к пустым глазницам черепов, украшавших раму обсидианового зеркала.

Оккультный артефакт недовольно зазвенел, почувствовав грубое, несанкционированное вторжение.

— Потерпишь. Именем государственной необходимости, — проворчал Виктор, снимая с аппарата тяжелую эбонитовую трубку и зажимая ее плечом.

Свободной рукой древний викинг схватился за ручку индуктора на боку полевого телефона и начал ее яростно крутить.

В этот процесс он вкладывал не просто физическую силу. Крид вливал в генератор свою древнюю, непреодолимую волю берсерка, помноженную на абсолютное презрение к магическим законам. Пространство вокруг аппарата начало искажаться. Воздух в артефакторной запах грозой и плавленым пластиком.

Гептаграмма на полу вспыхнула и тут же погасла, не выдержав чудовищного перепада напряжения. Человеческие кости на раме зеркала покрылись трещинами и задымились. Древняя европейская магия отчаянно выла, изнасилованная грубой индустриальной мощью Двадцать восьмого отдела.

— Коммутатор? — рявкнул Крид в трубку, когда обсидиановая поверхность зеркала пошла рябью. — Девушка, мне плевать, что линия перегружена душами грешников. Соедините меня с Инферно. Кабинет Архитектора. Да, высший приоритет. Код красный.

Зеркало завибрировало так сильно, что каменный пол под ним начал крошиться. Поверхность обсидиана расплавилась, превратившись в воронку клубящейся, первобытной тьмы.

Вместо длинных гудков из воронки доносился скрежет ломающихся мирозданий и далекие вопли проклятых.

— Если меня сейчас переключат на отдел кадров Преисподней, я спущусь туда ногами и лично оторву рога их телефонисткам, — процедил сквозь зубы глава отдела, продолжая методично крутить ручку индуктора.

Но бюрократической волокиты не последовало. Малик де Сад никогда не прятался от старых друзей за спинами секретарей.

Тьма в зеркале внезапно стабилизировалась, обретя идеальную, кристальную четкость сверхвысокого разрешения. Ритуальный артефакт Черной Ложи превратился в гигантский экран для видеосвязи.

На «экране» появился роскошный, парящий над Демоническим Рынком кабинет. И сам Владыка Инферно.

Малик де Сад сидел в кресле из темной материи, закинув ногу на ногу. Он был облачен в безупречный смокинг цвета запекшейся крови, а в руке изящно держал чашку дымящегося кофе. Взгляд его бездонных глаз-провалов сочился искренним, лукавым весельем.

Дьявол сделал глоток, отставил чашку на невидимый столик и медленно поаплодировал.

— Виктор, дорогой мой друг! — голос Владыки Инферно, бархатный и вибрирующий,