Рунный практик - Артем Каменистый

— Господин десница, это остатки войска жрецов разбегаются, — ответил разведчик. — Простолюдины в белых хламидах.

— Это как? Пока мы с Тхатом дрались, блаженное стадо пошло убиваться об кварту?

— Да, господин десница, всё именно так и было.

Странно, конечно, что я не заметил этот эпизод, но объяснимо. Всё моё внимание было поглощено отражению атаки армии трёх королей, я полностью зациклился на этой задаче. А кварта всё это время стояла в отдалении, сама по себе, и в глаза, разумеется, не лезла. Получается, ненормальные жрецы провели толпу не через ворота, а чуть дальше, через обрушенный участок стены, где стоят баррикады. Для пеших они преодолимы, вот и перебрались через них без задержек. Дальше их от меня прикрыл пригорок за сухим руслом, под ним они и собрались для самоубийственной атаки.

Я покачал головой:

— Вот же сказочные… Не хочу знать, что там происходило. Просто спрошу: эти прекрасные люди хоть немного смогли кварту потрепать?

— Нет, господин десница, они до неё не добрались. Многие превратились в очень быстрых умертвий и начали рвать своих же. Катапульты кварты даже не стреляли, там одними умертвиями толпу разогнали.

— И что, святой свет не помог?

— Я не разглядел адмирала Иассена, а жрецы ничего такого не показывали. Вряд ли я бы такое пропустил.

— Мне тут нашептали, что местные любят так от смутьянов избавляться, — сказал Дорс. — Это ведь не настоящие ордена Света, как у нас, это сектанты какие-то. Их порядочное жречество за своих не признаёт. Местресс рассказывала, что после бунтов местные священники то поход святой придумывают, то ещё что-то такое, откуда мало кто возвращается. На некоторое время город избавляется от проблемных нищих, честным жителям без них жить спокойнее.

— Откуда в этом сральнике честным жителям взяться? — устало буркнул Кошшок, подтянувшийся в этот момент и услышавший лишь последние слова.

Полковой рэг выглядел не очень. Верхушка шлема смята, его гребень сильно перекосило, он почти оторвался; кираса выглядела так, будто её динозавр пожевал и выплюнул; кровь заливала здоровяка с ног до головы, и неизвестно, чья она: его или чужая.

Я поднял бровь:

— Что-то случилось?

Во время битвы Кошшок должен находиться при пехоте корпуса, ему возле меня не место. Учитывая, что, несмотря на некоторые личностные особенности, он вояка исполнительный, вопрос хоть и странный с виду, но уместный.

— Да, десница, случилось. Чёрная кварта случилась, провались она Хаосу в источник вечного поноса… Я вот тут подумал немного и решил сам спросить: почему мы стоим, почему нет приказа отступать?

Я снова поднял бровь:

— Отступать? После отбитой атаки? Зачем? Чтобы испуганная толпа этих тварей снова осмелела и ударила нам в спину? Да и не надо забывать, у нас с тобой что-то вроде спора.

— Спора? — нахмурился Кошшок.

— Да, спора, — кивнул я.

— Ты обещал Чака в зад поцеловать, если он проблему с квартой решит, — добавил Дорс. — Не знаю, как он выкрутится, но то, что выкрутится, не сомневаюсь. Это ведь Чак.

— Именно об этом мы и спорили, — снова кивнул я. — Не то, чтобы мне этот поцелуй так сильно нужен, но спор — святое.

— Я от своих слов и не отказывался. Да только вон она, проблема, шагает. И что-то я не вижу, чтобы её кто-то решал. Через пятнадцать минут они подберутся на дистанцию работы их катапульт. Я под Тингоппой такое видел, я знаю, что будет дальше. Дальше они всю эту горочку выжгут начисто, тут даже камни в овечьих загонах будут гореть. Десница, ты хочешь сгореть здесь вместе с грязными камнями? Тогда учти то, что эту битву назовут битвой при Коровьей ярмарке, и мне кажется, коровы тебе не меньше коз надоели. Командуй уже отход, а то мои ребята волнуются сильно.

— Говоришь, пятнадцать минут и начнётся? — усмехнулся я.

— Да, десница, не больше. Латы у них очень тяжёлые, шагают медленно, но ведь шагать им недалеко.

— Значит, у меня ещё куча времени, чтобы решить проблему.

Дорс ухмыльнулся и, похлопав своего окта между ушей, заявил:

— Не знаю, как у Чака это выходит, но если он что-то говорит, так оно и будет. Меня это даже бесит, его будто удача кое-куда поцеловала. Так что вытирай губы, пьяница, после удачи твоя очередь.

Развернувшись, я направил коня вдоль человеческой каши, что образовалась на том склоне, где изначально стоял ровный строй. Перепуганные и часто израненные солдаты стояли кто где, разные отряды перемешались, порядок соблюдали лишь наёмники паченрави и Львёнка, да мои дружинники, но и у них не везде всё ладно.

Все прекрасно понимали, что такое чёрная кварта, и ждали разрешения отойти, чтобы оказаться подальше от этого «монстра». Казалось, до большинства только сейчас начало доходить, что битва изначально бесперспективная, и всё, что мы делаем, не имеет смысла.

Вскинув руку, я прокричал:

— Пятнадцать минут! Понимаю, вам тяжело пришлось, и понимаю, что вам страшно и больно, но дайте мне пятнадцать минут! Просто стойте и смотрите! Вы увидите, как рождаются легенды! Вы будете смотреть на то, что ваши внуки будут рассказывать своим внукам! Просто встаньте так, как должны стоять солдаты! Южные псы должны видеть, что перед ними армия, а не стадо перепуганных баранов! Мне нужно от вас пятнадцать минут! Просто стойте, больше ничего не надо делать!

Снова развернувшись, я направил окта в толпу. Та передо мной расступалась, бойцы смотрели с испугом и непониманием. Но я видел, как засуетились офицеры и сержанты. Получив несложный и с виду безобидный приказ, они будто встрепенулись, и начали торопливо приводить своих подчинённых в чувство.

— Камай! Начинаем! — скомандовал я, приближаясь к дружинникам.

Идзумо кивнул, и, дважды свистнув, направился за мной.

Я направил окта в объезд загонов и, не оборачиваясь, сказал:

— Всех наших, кого ранило, но не сильно, оставляй здесь. Пусть тоже следят за тем, чтобы никто не подсматривал. То, что сейчас произойдёт, это только наше дело, лишних глаз быть не должно.

— Понял, господин. Всё будет сделано.

Глава 21

Нефрит разящий

Мой путь лежал на другую сторону жалкого подобия холма. Там, ниже скопища загонов, в неглубокой и широкой седловине уже выстраивались дружинники. Пока что они стояли чуть в отдалении, за перегибом склона, чтобы не попасть под смертельный удар, если с самого