Рунный практик - Артем Каменистый

И я понятия не имею, в каком состоянии вражеский строй. Вдруг у них всё прекрасно. Как не видел ничего, так и не вижу. До оглушённых ушей какие-то крики доносятся, но понять из них ничего не получается.

Ну так это естественно. Полагаю, сами враги сейчас не понимают, что происходит. От момента первого взрыва и минуты не прошло, земля горит, дым сплошной стеной стоит, раненые орут, и командование вряд ли всерьёз занимается наведением порядка.

Потому что старшие командиры обычно находятся возле центра кварты.

То есть там, где пара воронок зияет.

И судя по размерам воронок, мои расчёты преуменьшены. Ведь надо учитывать, что заряды не были заглублены, как это случается с артиллерийскими снарядами и авиабомбами. Энергия взрывов, что происходят на поверхности, тратится на разное нехорошее действие, и лишь меньшая её часть уходит на рыхление и разбрасывание грунта.

Если это меньшая часть такое сотворила, страшно подумать, что натворила большая…

От последствий второго взрыва я ещё не вполне отошёл, и потому чуть не потерялся в дыму, возвращаясь к арке.

Но повезло, не заблудился. И даже отскочить в сторону успел.

За миг до того, как следом вынесся очередной огненный язык. Этот оказался поскромнее предыдущих и устремился не туда, но снижение мощности и изменение положения в пространстве можно объяснить тем, что третья бочка рванула в стороне от «перпендикуляра к плоскости перехода».

Так что по врагам прилетело не меньше, чем в предыдущие разы.

— Снег! — позвал я окта. — Камай! Строй людей перед аркой!

Всё, бомб больше нет, и пришло время того момента, когда или мы, или нас.

День святого Ауссария научил командиров чёрных кварт защищаться и от ударов с тыла. Но надо помнить, что до сих пор такое случалось лишь при обширных разрывах строя. То, что прямо по центру сначала всё взрывается, а затем из дыма и огня вылетают две с половиной сотни конных лучников никаким боком не вписывается в историю воинского дела.

Одиночные ловкие лазутчики и даже сильные воины с навыками перемещения — это да, такое случается. Но внезапные прорывы устраивают именно редкие одиночки, а не крупные отряды. К нашему сюрпризу кварта совершенно не готова.

Но это в теории.

Вот-вот увидим, совпадает ли теория с практикой.

Хорошо бы прямо сейчас ворваться, но я не представляю, что творится на той стороне. Знаю лишь то, что мои солдаты там превратятся в слепцов, а это нам не нужно.

Поэтому пришлось огорчать Камая:

— Ждите. Я туда. Как начнёт рассеиваться дым, скажу. Если через минуту не появлюсь, сами туда врывайтесь.

Идзумо на этот раз ничего в ответ не сказал, но покосился красноречиво. Не любит, когда я в одиночку рискую.

Но других вариантов нет, лишь у меня прокачан навык, способный выдать качественную картинку в густом дыму.

Проницательный взор Некроса

Дым даже под навыком не стал невидимым, я всё ещё мог оценивать его плотность. Но при этом прекрасно видел всё, что в нём скрывалось. Картинка, конечно, непривычная, покажи такую неподготовленному человеку, он мало что поймёт. Но у меня практика богатая, так что все эти линии и смутные пятна прекрасно опознаю.

Вон полыхает здоровенная «ложка», оставшаяся от катапульты, вон нижняя половина человеческого тела, вон дымится половина колеса от тележки, на которой инженеры перевозили боеприпасы. Такого добра поблизости хватает, и, собственно, кроме хлама и фрагментов тел в радиусе трех-четырёх десятков метров ничего не наблюдается.

Три неглубокие, но широкие воронки не считаю.

О том, что они здесь есть, я и без Взора Некроса знал.

Дальше тоже хватало обломков, но среди них попадались и целые с виду тела. Ещё дальше можно заметить, что некоторые из этих тел шевелятся, а отдельные даже подняться пытаются. Но получается это лишь у тех, кто находятся не ближе пятидесяти метров от меня.

И судя по тому, что даже на пределе действия Взора Некроса можно разглядеть человеческие фигурки, взрывной волной многих раскидало так далеко, что чёрная кварта существенно расширилась.

Но можно ли то, что я вижу, называть квартой?

Не уверен.

Там, где в момент удара двигались шеренги несокрушимых латников, валялось множество длинных пик, нередко поломанных. Среди них там и сям потерянно бродили тяжёлые пехотинцы. Некоторые сохранили оружие или успели его поднять, но лишь немногие из них пытались восстановить строй.

Причём у каждого было своё мнение насчёт расположения строя и того, в какую сторону он должен быть обращён.

Вон нетвёрдой походкой бредёт офицер в дорогом панцире. Размахивает руками, что-то кричит.

Вскинув лук, я выпустил в него артефактную стрелу.

Командиры нам здесь не нужны.

За отведённый срок прикончил ещё двоих, после чего на миг заглянул через арку и прокричал:

— Камай, жди ещё минуту! Слишком много дыма! Переборщили мы с ним!

Ну да, день безветренный, а мои бомбы обладают ярко выраженным термическим воздействием. Возможно, помимо всего прочего у них ещё и какие-то окислительные свойства имеются. Говоря проще — поджигают всё, что хоть как-то поддаётся огню. Горели обломки катапульт и тележек для боеприпасов, дымилась одежда и доспехи на трупах, тлела, а местами даже прилично полыхала унавоженная земля. Снег даже здесь недовольно сучил копытами, затаптывая огонь. А ведь мы с ним находимся в воронке, где не осталось ни травы, ни навоза, ни свежего перегноя.

Да уж, недурственно бочки «выступили».

Но всё же чёрная кварта — воистину элитное подразделение. По моим скромным прикидкам, она потеряла убитыми и тяжелоранеными до половины состава, а уцелевшие клановые вояки оглушены, ошеломлены и потерялись в дыму. Однако чем дальше, тем чаще растерянные офицеры и сержанты пытались что-то предпринять. Сами толком не понимая, что именно им следует делать, они всё же отдавали какие-то приказы, осознавая главное — нельзя показать солдатам, что командование пребывает в шоке.

Точнее — то, что осталось от командования.

За эту минуту я пристрелил уже восьмерых. Мог бы и больше, но не успевал доставать до всё новых и новых чем-то выдавших себя командиров.

Лук — не пулемёт, всех подряд косить не позволяет, а картинка от навыка не всегда позволяет отличить рядового от офицера. Без подтверждения от обычного зрения проще всего это сделать по характерному поведению.

А его демонстрировали не все и не всегда. И вместо того, чтобы косить всех подряд, приходилось вглядываться в каждого, теряя время.

Вновь заглянул в арку:

— Камай! Давай! И осторожно, с этой стороны приличный