Рунный практик - Артем Каменистый

Умный окт преодолел указанное расстояние чуть ли не за пару прыжков.

Резко остановился, замер, оскалился.

Я, мрачно глядя на всадников, что той же толпой продолжали двигаться к своей пехоте, медленно поднял правую руку, а затем резко её опустил, после чего незаметно порвал вторую золотую пластинку.

Тысячи убийственных лучей выскочили из земли среди всадников. Воздух содрогнулся от болезненного ржания лошадей и криков людей. Конница мчалась плотной массой, и пострадали многие. Нет, о разгроме речь не идёт, но потрепало изрядно. После таких потерь людей трудно направить в атаку.

Настроение у них совсем не то.

Затем началось странное. Вместо того чтобы продолжить путь или рвануть от меня подальше, всадники начали замедляться и разворачиваться. Вот один назад направился, вот другой, третий.

И вот уже все движутся в обратном направлении. Причём именно едут, а не удирают в ужасе.

Не удержавшись, я вновь неторопливо вскинул руку. Чистое озорство, ведь ещё одного «минного поля» у меня в запасе нет. Но ведь врагам это неизвестно, вон как многие заволновались. Ничего удивительного, им сложно додуматься до подоплеки случившегося, ведь с подобными ловушками никогда не сталкивались. Глядя со своей стороны, могли подумать, что я с огромной для магов дистанции уже второй раз врезал каким-то уникальным навыком.

То, что я и Кими с невеликим откатом Чёрные солнца развешиваем они, полагаю, уже заметили. Этот исконно южный навык в столь быстром исполнении северян столь удивительно смотрится, что они запросто и в магические лучи из-под земли поверят.

То ли действительно сильно испугались, то ли изначально пообщаться хотели, но от общей массы отделились несколько офицеров. Некоторые из них размахивали руками, то и дело скрещивая их над головой. В этом мире известны и аналоги белого флага, и другие способы сигнализации о мирных намерениях, но за неимением времени и возможностей допустима и такая жестикуляция.

— Господин, они могли задумать какую-то хитрость, — предупредил подъехавший Камай.

— Да, могли, — согласился я. — Рассредоточь бойцов, встретим их здесь. Если они действительно что-то замыслили, надо постараться первым выбить вон того, на коне со звездой. Это генерал Шайен, он очень опасный воин.

— Я не поняла… Это что они творят?.. — неожиданно произнесла Кими.

Проследив за её взглядом, я увидел, что наша армия, оставленная возле ярмарочных загонов, бросила позицию. Нет, она не отступала и не разбегалась.

Наоборот.

Параллельными «змейками» по несколько человек семенили арбалетчики, удерживая на плечах своё монструозное оружие. Маршировать их не обучали, но они старались, они очень старались. И перед ними и за ними вразнобой шагали разномастные наёмники, помогая бойцам Паксуса вручную катить «драконы». Фланги чуть вырывались вперёд, там нетерпеливо гарцевали степняки, в их первых рядах маячили обладатели луков.

Даже катапульты сдвинулись с места, а быстро стронуть их с боевого положения, я вам скажу — задача не самая ординарная.

— Господин, разве вы это им приказывали? — спросил Камай.

Я покачал головой:

— Хаос меня побери, если я хотя бы намекнул на такое. Им было сказано держать позицию и больше ничего. Ты же сам прекрасно слышал, как я просил просто постоять на месте пятнадцать минут.

Обсудить странное поведение войска мы не успели, — подоспела группа вражеских офицеров. Все они, за исключением Шайена, остановились в десятке шагов. Лишь генерал придвинулся ближе, но тоже держал дистанцию.

На миг коснувшись пальцами шлема, я произнёс:

— И снова вас приветствую, господин Шайен. Надеюсь, на этот раз у вас для меня действительно какое-то важное сообщение. В противном случае я весьма огорчусь. Со всем уважением, но у меня сейчас много неотложных дел, отвлекаться по пустякам не имею возможности.

Шайен стукнул себя по груди:

— Господин Гедар, я попрошу вас воздержаться от новых ударов по нашей армии. Позвольте нам отойти беспрепятственно. Гарантирую, мы отступим по той же дороге, не трогая ни людей, ни имущество.

Мне стоило огромных усилий удержаться от изумлённого вопля.

Что⁈ Отступят⁈ Да у них три десятка тысяч воинов, из которых около половины серьёзных, не чета нашим. И перед этим они одной короткой атакой оставили меня без половины армии.

Какое может быть отступление при таких раскладах?

Краем глаза мазнув по офицерам, перевёл взгляд на генерала. И заметил, наконец, то, что сознание отказывалось воспринимать.

В лицах вояк проявлялся тщательно сдерживаемый страх. Даже вечно иронично-невозмутимый Шайен сейчас боялся.

И он, и прочие южане то и дело косились туда, где всё ещё поднимался дым над погибшей чёрной квартой.

И страха во взглядах у них в эти моменты прибавлялось.

Похоже, я, как человек из другого мира, некоторую местную специфику попросту воспринимал не так, как воспринимают аборигены. Да, мне понятно, что столь неожиданный разгром чёрной кварты — деяние нерядовое. Но то, что участники битвы действительно воспримут случившееся, как рождение легенды, не ожидал.

Легенда — не фигура речи, и не тот пафос, которым я пытался приободрить бойцов перед атакой на кварту. Судя по ошеломлённым лицам вражеских офицеров, я действительно совершил то, что имеет шанс стать частью истории этого мира. «Громкой» частью. И то, что ПОРЯДОК прямо сейчас, когда я просто сижу в седле и ничего не делаю, продолжает наваливать какие-то скрытые сообщения, говорит о том, что он тоже оценил случившееся очень и очень высоко.

Но я не местный, я понимаю происходящее лишь разумом, не чувствами. Я почти спокоен.

А вот уроженцев Рока невероятный разгром потряс.

Нет, потряс — слабо сказано.

Молниеносное и полное уничтожение страшнейшей военной силы этого мира их почти раздавило. Если даже вечно невозмутимый Шайен выказывает признаки страха, про остальных и думать нечего.

Некоторые из офицеров всем своим видом дают поднять, что им не помешает смена нижней части гардероба.

Похоже, моё шутовское ребячество южане действительно восприняли очень серьёзно. Решили, что я каждым взмахом руки способен по сотне всадников в мир иной отправлять.

Весьма неожиданная реакция.

Первой мыслью было ответить согласием. Пускай катятся до самой границы и дальше.

Желательно, не останавливаясь.

Я каким-то образом даже ощутил, что все мои люди, кто слышали слова Шайена, замерли, ожидая, когда я кивну или словами соглашусь оставить их в покое. Самый последний дружинник прекрасно понимает наши возможности. Против армии Тхата мы сейчас как кусочек ветчины перед изголодавшимся волкодавом.

Но меня будто какой-то чёрт дёргал, требуя не довольствоваться