Рунный практик - Артем Каменистый

паре километров от берега, галерная пехота всё ещё теснила отступающие части Кабула-вора, и знаменитые на весь мир маги морского корпуса выдавали одно Чёрное солнце юга за другим. Поддерживающие их группы клановых некромантов тоже вносили свою лепту. Они отправляли в скопления вражеских воинов специальных умертвий — мелких и поразительно быстрых тварей, обвязанных поясами, набитыми жаркой алхимией. Она вспыхивала столь ярким пламенем, что издали это выглядело, как применение прокачанных стихийных умений.

Естественно, пожары там тоже возникали, но это нельзя сравнивать с тем, что творилось здесь на старте высадки.

На рассвете тут был ад. Лютое пекло, в котором за неполный час до костей выгорели тысячи солдат северян и штрафников. Да и штурмовикам тоже досталось, их дважды почти выдавили назад, в море, заставив многих намочить ноги. Оба раза они удерживались лишь благодаря поддержке с кораблей, что, используя глубину бухты, приблизились на дистанцию магических ударов.

На узкой полоске берега прятаться некуда, туда прилетало и от врагов, и от «дружественного огня», бойня получилась знатная.

На штрафников плевать. Пусть хоть все сгорят ярким пламенем, жалеть их не принято. Умертвий, что тысячами рассыпались на мелководье и сухом песке, тем более никто жалеть не станет. Это лишь дохлое мясо и кости, кровавая брусчатка, которой мостят дороги для настоящих воинов.

А вот штурмовики — другое дело.

Их жаль.

Но эти звери знали, на что шли. И принимали смерть так, как и положено принимать её воинам морского корпуса.

Достойно принимали.

Эх, сколько ресурсов в каждого приходится вкладывать. И где они теперь, эти ресурсы?

Угольками рассыпаны на пропитанном кровью песке.

Высадившиеся инженеры деловито растаскивали недогоревшие остовы штурмовых галер. Из дымящихся недр при этом густо высыпались обугленные тела рабов-гребцов. Пламя сожгло их лавки, а иногда и ноги, подарив смертникам флота свободу. Однако насладиться ею невольники не смогли.

По понятным причинам.

Эккест вспомнил, как давно, будучи молодым и глупым, предлагал полностью отказаться от гребцов в пользу ускоряющих артефактных конструктов. Тогда идея показалась здравой, ведь на освободившееся место можно разместить дополнительных штурмовиков.

Над ним тогда почти в открытую посмеялись.

Атакуя обороняемое противником побережье надо всеми возможными способами добиваться максимальной скорости на последнем, самом опасном участке. Эти несколько сотен метров — решающие. Именно на этих дистанциях труд артефакторов должен позволить выжать из кораблей всё возможное.

Но сколько бы они не выжали, гребцы, стегаемые плетьми, позволят выжать дополнительные метры в секунду. Человека на этом ответственном рывке можно в какой-то мере заменить лишь увеличением стоимости конструктов. Однако с какого-то момента она становится запредельной, и потому от рабов штурмовой флот никогда не откажется.

Некроманты, снующие по берегу, деловито осматривали обгоревшие тела невольников и, переругиваясь, торопливо делили годный материал. Их могучие умертвия при этом стояли вокруг канатов в ожидании, готовясь по команде их натягивать. Силы тварей хватит, чтобы вытащить большие десантные корабли на мель, после чего начнётся выгрузка тяжёлой конницы.

Берег здесь не просто так выбрали для высадки, очень уж он удобен для задуманной операции. И часа не пройдёт, как у деревни выстроятся квадраты из закованных в броню всадников, после чего уйдёт ещё час на разгром арьергарда северян.

Псы Кабула знают, что им грозит и, как обычно, оставят часть соплеменников на верную смерть, чтобы постараться спасти остальных.

Но на этот раз северяне ошиблись. Они полагали, что основная высадка состоится возле Охтиса. Там и берег перспективнее, и до южного ответвления имперского тракта рукой подать. Здесь оставили лишь незначительный заслон: отряды каких-то кланов средней руки. Их стяги Эккесту Меннай ни о чём не говорили, но по обилию мелких деталей и пестроте рисунков можно с большой долей вероятности предполагать, что о древнем происхождении этих семейств не может быть и речи.

Убогое северное шакальё пытается влезть в благородные шкуры.

Капитан клановой триремы, приблизившись, чётко доложил:

— Швартовочный канат заведён, разрешите начинать.

Эккест отмахнулся, давая молчаливое соизволение.

Он бы вообще в дела управления кораблём не лез, но игнорировать фигуру такого масштаба клановый капитан, разумеется, не может. И хотя прекрасно знает, что возражений не будет, почти по каждому вопросу стремится соизволение получить.

Не по уставу и даже не по этикету. Глупая традиция у флотских на случай появления столь высокопоставленных пассажиров.

Быстрее бы высадили конницу. Очень уж быстро отступают северяне, и непонятно, что творится за кромкой пологого берегового обрыва. Воздушная разведка показала, что там, на удалении от моря располагаются рощи, что ещё дальше сливаются в протяжённый лесной массив. Солдаты Кабула могут попытаться в нём скрыться. Среди густых зарослей преимуществ у тяжёлых всадников не будет, и многие враги вместо того, чтобы пополнить «мясные сотни» свежими умертвиями получат шанс спастись и продолжить бессмысленное сопротивление.

Не нужно им этот шанс предоставлять.

Эккест не удержался, покосился правее. Там, к северо-западу, простираются благодатные земли, что контролируются Кабулами и его ближайшими прихвостнями. В том числе Феороннис — прекрасная жемчужина юго-восточной провинции ничтожной Равы.

Можно сказать — столица лакомой территории.

Огромный город, построенный на древних руинах, что предоставили для него свои камни. Главная твердыня провинции; основная база флота Кабула в Ралийском море; богатый торговый центр, важный как для морской коммерции, так и для сухопутной. Удобнейшая гавань, отсутствие коварных рифов и ведущее прямиком к западным воротам ответвление имперского тракта весьма способствуют и тому, и другому.

Эх, хорошо бы высадиться прямо там, в его великолепной гавани. Ну или хотя бы в ближайших окрестностях. Столь дерзкий манёвр мог существенно упростить и ускорить стартовавшую кампанию.

Но нет, второй раз одну и ту же ошибку даже глупцы нечасто повторяют. Прошлая попытка устроить захват «с налёта» закончилась весьма и весьма печально для войска пяти кланов. И что особенно неприятно, великий владыка Ассиопы король Йорох Седьмой сильно расстроился.

А короля Ассиопы расстраивать нельзя, ведь его плохое настроение означает чью-то смерть.

Когда армия берёт вверх над врагом, люди локтями готовы расталкивать друг друга, чтобы стать частицами победы. Когда армия проигрывает или бестолково топчется на месте — все наперегонки от неё отворачиваются.

Чтобы не разделить вину за поражения и пассивность.

Эккесту повезло, он к той операции не имел ни малейшего отношения. Так совпало, что его таланты срочно потребовались в другом месте. Его троюродному брату повезло гораздо меньше, — он был казнён.

Как и прочие, чья кровь должна была умилостивить короля.

Ассиопа может отступить, но наивны те враги, которые этому радуются.

Потому что она всегда возвращается.

Сегодня именно такой день — день возвращения.

Да,