Хозяин Волшебной Лавки - Юрий Розин

Я поблагодарил за совет, попрощался и ушёл. Совет, кстати, был неплохой. За спиной стражник вернулся в будку, и я услышал, как звякнула щеколда. Хороший человек. Скучающий, но добросовестный. Даже немного жаль было его так обманывать.

* * *

В Лавку я вернулся к четырём. Ася стояла за прилавком, Сема протирал стеллажи. Клиентов не было. Кивнув обоим, я поднялся наверх, прошёл в кабинет, закрыл дверь и сел за стол.

Ящерица все стояла на столе без движения. Жёлтые стеклянные глаза смотрели в потолок. Я надел монокль и начал осмотр.

— У меня есть план, — сообщил я Лавке, которая наверняка за мной наблюдала. — План-перехват. Если ящерицу можно контролировать дистанционно, значит, можно контролировать и нам. Нужно найти управляющий контур и перенастроить.

[На что?]

Из ящика стола я достал серебряный перстень с изумрудом, тот самый, из тайника Евы. Ничего полноценно магического мы с Лавкой в нем так и не нашли, но, как и мои часы, он мог накапливать ману.

— На это, — сказал я, положив перстень рядом с ящерицей.

Лавка подключилась к моноклю и внутренности ящерицы проступили перед моим взглядом, как чертёж поверх бронзы. Шестерни и тяги, пружины в латунных гнёздах, и среди них, тонкими линиями, магические контуры.

Я мог видеть потоки магии и без монокля, но они были не такими четкими. Это как сравнить обычное зрение человека и плюс четыре, когда контуры вблизи расплыты. А сейчас мне предстояла сложная работа, где не стоило лезть наугад.

Даже с помощью монокля управляющий контур нашёлся не сразу. Он шёл от передатчика в основании шеи вглубь грудной полости, разветвлялся и оплетал каждый мышечный жгут, каждый шарнир. Принцип был в целом знаком мне, хотя и приходилось напрягать мозги, держа в уме, что это все не механизмы, а магия.

С поддержкой Лавки мы за пару часов сумели детально разобраться, что к чему и для чего идет.

— Лавка, вот здесь, — я указал кончиком пинцета на точку разветвления. — Передатчик принимает внешний сигнал и передаёт его в контур. Если мы перенастроим вход так, чтобы он принимал сигнал не от передатчика, а от перстня, ты сможешь управлять ящерицей через него?

[Вижу. Да, принцип понятен. Перстень нужно зарядить моей маной и вложить в контур так, чтобы он заменил источник сигнала. Но перстень маленький, меньше часов, так что заряда хватит ненадолго. Час, максимум полтора.]

— А если привязать на спину ящерицы накопитель для подзарядки?

[Это продлит работу. А если взять накопитель с эффектом самозарядки, нам как раз четыре дня назад продали такой, то ящерицу можно будет использовать сколь угодно долго, главное давать ей время на «отдых».]

— Ну и отлично. А у тебя получится транслировать то, что видит ящерица, в монокль?

[Да, вполне. Хотя так перстень будет разряжаться быстрее.]

— Не так важно. Час-полтора активности должно будет хватать за глаза. Давай попробуем, — предложил я.

Работали мы еще часа полтора. Впрочем, по большей части работала Лавка, через нашу связь направляя мою ману на перераспределение и переподключение контуров. Мне оставалось только подносить в правильные места пальцы и внимательно наблюдать за процессом, запоминая и учась.

Ощущение было странным и непривычным: мана проходила через пальцы, горячая, покалывающая, и ложилась на контур крошечными каплями. Каждая капля должна была попасть ровно туда, куда указывала Лавка.

[Левее. Ещё… Стоп. Тут закрепись.]

Закрепился.

[Хорошо. Теперь второй контакт, правее шарнира.]

И так далее.

Перстень, заряженный маной Лавки, я вложил ящерице в пасть. Бронзовые челюсти сомкнулись на серебре. Через монокль было видно, как контур ожил: красная паутина вспыхнула, импульсы побежали по жгутам, и ящерица дёрнула хвостом.

[Есть! Я её чувствую!]

Ящерица подняла голову. Повернула влево, вправо. Чешуйки зашуршали друг о друга. Потом медленно, осторожно она переставила переднюю лапу. Вторую.

Сделала два шага по столу, остановилась, повернула голову ко мне. Жёлтые стеклянные глаза смотрели прямо, и в них я видел уже не чужой взгляд, а отражение Лавки.

[Управление отзывчивое. Камеры и микрофон работают исправно. Как и сказал Вольский, настоящая цена этой ящерицы — далеко не семь тысяч, а минимум семьдесят. Сейчас я подключу тебя через монокль. Скажи, что видишь.]

В первую секунду в линзе отражалась просто темнота, потом изображение проступило: чуть размытое, зеленоватое, с рыбьим искажением по краям. Мой стол. Мои руки. Мое лицо. Потолок кабинета, перекошенный перспективой.

— Вижу. Размыто, но ориентироваться можно.

[Камеры не для человеческого зрения, картинка лучше не станет. Плюс мне придется транслировать тебе картинку только из одного глаза. Но для разведки хватит.]

Оставался накопитель. Латунный цилиндр я примотал к спине ящерицы тонкой проволокой, между лопаток, там, где пластины чешуи расходились шире всего. Лавка соединила его с перстнем коротким магическим контуром: энергия из цилиндра будет подпитывать перстень, продлевая управление.

[Готово. Пара часов автономной работы без подзарядки гарантирована. Что дальше?]

Ящерица лежала на столе, живая и послушная, с перстнем в пасти и цилиндром на спине. Бывший шпион Виктора, перевербованный и готовый к отправке обратно.

Однако ждать пришлось до ночи. Впрочем, когда мы закончили, на улице уже было темно, так что ожидание было недолгим. Я поужинал с Асей и Семой на кухне, пил чай, помог убрать посуду.

Сема приготовил картошку с луком и грибами, и это было именно то, что нужно перед долгим вечером: простая, сытная еда, не требующая ни мыслей, ни разговоров. Ася заметила, что я поглядываю на часы чаще обычного, но промолчала. Сема пожелал спокойной ночи и ушёл. Из-за его двери через минуту донёсся первый раскат храпа, приглушённый стенами.

Ася задержалась в коридоре.

— Ты куда-то собираешься, — сказала она. Не вопрос.

— Ненадолго. Вернусь через час.

Она посмотрела на меня, прикусила губу, кивнула и ушла к себе. Ася не спрашивала подробностей. Не потому, что ей было всё равно, а потому, что уже доверяла мне достаточно, чтобы не спрашивать.

В кабинете я переложил ящерицу в картонную коробку, застелил дно тряпкой, уложил бронзовую фигурку, накрыл крышкой.

[Милый, будь осторожен.]

— Как всегда.

Спустился вниз, вышел на набережную. Ночь была безлунной, что мне было на руку. До Вязовой улицы было минут двадцать пять, и я шёл быстро, держа коробку под мышкой.

Район поместья Морозовых ночью выглядел иначе: ограды были выше, деревья темнее, и