Трон Войны - Guiltythree

— мало того, что ему пришлось бы сдать Цитадели Штормового Моря, чтобы поставить новые привязки, так ещё и бывшая Великая Цитадель Дома Ночи осталась бы беззащитной.

…Конечно, Морган была уверена, что её брат действительно хотел, чтобы она напала на Ночной Сад. Иначе он не стал бы вытаскивать Цитадель на берег, превращая её в почти неотразимую приманку. Кто знал, какую ловушку он приготовил для неё там?

В конце концов, Мордрет — существо, выдававшее себя за её брата, — тоже был наследником Войны, как бы ни хотел отрицать это её отец.

Мордрет тоже умел укрощать хаос.

Из них двоих выживет тот, кто сможет сделать это лучше, а второй умрёт.

«Забавно».

Морган улыбнулась, наслаждаясь тёплым ветерком.

У неё не было воспоминаний о брате из раннего детства. К тому времени, когда она стала достаточно взрослой, чтобы что-то помнить, его уже не было. Мать Морган умерла при её родах, а отец в лучшем случае присутствовал на расстоянии — он был скорее учителем, чем родителем, полным требовательных ожиданий, но лишённым тепла.

В основном её воспитывали старейшины клана Валор. Но между ней и членами ответвлённых семей, а также детьми из вассальных кланов существовала дистанция. В детстве самыми близкими друзьями её возраста были дочери Ки Сонг… которые, как бы это ни было забавно, теперь стали её врагами.

Тем не менее, её детство не было несчастным.

…Пока не вернулся брат, которого она не помнила.

Морган было десять или одиннадцать, когда он появился в Бастионе, уже покорив Первый Кошмар. Сначала она была счастлива, но потом… потом она быстро поняла, что в жутком мальчике, который называл себя Мордретом, что-то не так.

Мордрет научил её, что такое страх, ещё в те времена.

И сейчас, стоя на стене Ривергейта, Морган снова почувствовала его.

Ей было неприятно это признавать, но она немного боялась. На её лице появилась весёлая улыбка.

«Как освежающе».

Это было такое ностальгическое чувство. Она не испытывала его уже очень, очень давно.

Повернувшись к шести своим Трансцендентным спутникам, Морган на мгновение задержалась, а затем сказала:

«Чего ты ждёшь? Приступай к делу».

Найтингейл бросил на неё растерянный взгляд.

…Даже его замешательство выглядело элегантно и изысканно. Он был таким раздражающим.

«К какому делу?»

Морган подняла бровь.

«Что ты имеешь в виду? Прикажи солдатам отступить, убери их со стен, начни эвакуацию города. Посади всех на лодки и отправь вверх по реке, в Бастион».

Ривергейт, возможно, и был обречён, но это не означало, что все здесь должны были умереть или стать заложниками Принца Ничего. Хотя использование гарнизона в качестве пушечного мяса, чтобы задержать его сосуды, имело определённую стратегическую ценность, Морган решила в этот раз отказаться от наиболее рационального пути.

Она покачала головой.

«Хватит пялиться и начинай двигаться. Вперёд! Я хочу, чтобы к вечеру город был пуст…»

Глава 1912

Саморефлексия

Нелегко было за один день эвакуировать целый город, даже если он был во много раз меньше, чем Бастион. К счастью, с Морган был Найтингейл — благодаря его командному голосу всё прошло гладко и быстро.

Воины, защищавшие крепость, не хотели покидать свой пост, но не осмелились ослушаться её. Члены клана Дагонет с ещё большей неохотой покидали свою Цитадель без боя, но Морган без особого труда уговорила их. Всё равно они были в основном некомбатантами — истинная сила клана находилась далеко на севере, сражаясь в Божьей Могиле.

Остальные понимали, что в столкновении с изгнанным принцем Валора от них не будет никакой пользы.

К тому времени, когда солнце начало клониться к горизонту, в Ривергейте стало жутко тихо. Теперь в древней крепости оставались только семь Святых, спокойно готовившихся к битве. Святые из Дома Ночи были мрачны и полны убийственной жажды мести… трое правительственных Святых были странно бесстрастны.

А может, и не так уж странно. Двое из них выжили на Забытом Берегу, а третья была Жнецом Душ — Морган даже не была уверена, возможно ли для них потерять самообладание.

«Прямо как Нефис».

Морган на мгновение задумалась о том, чтобы уничтожить Шлюз Ривергейта, но потом отбросила эту мысль. В любом случае это мало что значило бы для войны — по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Однако инфраструктура Домена Мечей сильно пострадает, и её будет трудно восстановить после окончания войны.

Если вообще будет кому восстанавливать.

«Смерть! Смерть!»

Морган недовольно уставилась на назойливую ворону, которая, казалось, всегда следовала за Жнецом Душ.

Она слегка нахмурилась.

«Что ты говоришь, глупая птица?»

Ворона посмотрел на неё в ответ, а затем затрепетала крыльями в воздухе.

«Птица! Птица!»

Морган вздохнула и покачала головой. Чем она занималась, разговаривая с Эхо?

Наконец их приготовления были завершены. Она бросила последний взгляд на реку, которая красиво переливалась в лучах пылающего заката, и сняла с пояса флягу с водой.

Откупорив крышку, Морган сделала глоток воды, а затем вылила остатки на мощёную поверхность стены.

На мгновение она увидела своё отражение в луже, окружённое отражениями шести Святых.

Затем её отражение улыбнулось.

И произнесло:

«…Давно не виделись, моя дорогая сестра».

Никто из Святых не отшатнулся назад, но те, кто принадлежал к Дому Ночи, заметно побледнели… даже Святой Эфир, который в прошлом был идеалом самообладания и благопристойности, выглядел встревоженным.

Морган мрачно кивнула, не обращая на молодого человека никакого внимания.

«Действительно. Последний раз я видела тебя… когда ты не смог убить меня и сбежал, чтобы спасти свою жалкую шкуру? И сразу после того, как произнёс речь о том, как бескомпромиссно твоё желание видеть меня мёртвой, не меньше. Должно быть, тебе было очень неловко».

Её отражение рассмеялось.

«Ах… какое приятное воспоминание! Ты барахтаешься в грязи, слишком слабая, чтобы встать… я действительно очень дорожу им».

Морган стиснула зубы: знакомое чувство стыда резануло её, как лезвие.

Мордрет научил её, что такое стыд.

Её отражение тем временем делало вид, что осматривается.

«Я вижу, вы эвакуировали город. Как это на тебя не похоже, моя дорогая сестра. Я бы скорее ожидал, что ты повесишь всех живущих там мужчин и женщин на крепостные стены, чтобы они служили обивкой. Это больше соответствовало бы стилю нашей семьи, не так ли?»

Отражение приятно улыбнулось.

«…Конечно, ничто не мешает мне сначала отправиться за лодками, а потом вернуться сюда и прикончить тебя».

Морган ответила на его улыбку своей.

«Забавно, что ты упомянул о лодках. Скажи, ты разбил Ночной Сад о берег из-за какого-то коварного плана или