Неандерталец: Навстречу солнцу - Леонид Ангарин

Прошло несколько дней. Айни наблюдает, как сын Иквы пытается каменным молотком расщепить бивень Большого зверя. Не очень-то ему это удается. Камень отскакивает от упругой кости, пока после сильного удара не ломается деревянная ручка. Молодой мужчина трясет рукой, отбил ее отскочившим бивнем.

— Нет, не так, — Айни поднял кривой зуб Большого зверя и бросил в воду озера. За ним последовал второй, затем и остальные.

— Кость, вода, снег, а потом бить, — пояснил он.

Ему виднее, решил сын Иквы. А пока кости мокнут, темнокожий поможет ему уложить разобрать печь и уложить камни в сани.

От тяжелой работы Айни спасла женщина-старший охотник с собранными светлыми волосами, с ней и та, которая приносит ему рыбу. Что-то сказали сыну Иквы и показала ему жестом, чтобы шел за ними.

В этой части стоянки чужаков Айни не был. Многое было для него непонятным. Вот для чего всех детей племени собрали у большого плоского камня, на котором белым мягким камнем женщина с синими глазами рисует какие-то знаки. Он успел заметить, что эти же знаки дети выдавливают в глине заостренной палочкой. Где же женщины, их матери?

Женщины племени нашлись, их тоже собрали вместе рядом с уложенными кучами шкур быков и оленей, шкурок мелких пушистых животных, и сухожилий, которые чужаки забрали со стоянки племени Волка. И тут женщина-старший охотник попросила показать всем его зимнюю одежду.

Айни сильно озяб, женщины долго утоляли свое любопытство, вывернули его одежду, отпороли от штанин сапоги, и наконец та из них, которая приносила ему рыбу, помогла снова одеться, и опять вздохнула, увидев его руку, и он вернулся к мастерам.

Прошло еще несколько дней. Айни стругает небольшую кость своим красным ножом. Надавил чуть сильнее чем нужно, и кромка ножа раскрошилась. На площадке у мастеров становилось пусто. Все вещи исчезли в безразмерных санях: и разноцветные камни, и дерево, и разобранная печь. Айни, правда, жалел, что так и не довелось увидеть, как горит высокий очаг. Странные они все: хромой Эрру, седой Упеша, сам он с бессильной рукой. В его племени их прогнали бы прочь в голодный год, а здесь приносят еду. Сын Иквы копается в своих больших мешках, нашел что-то продолговатое, вертит в руках, на лице читается неуверенность, наконец, протягивает ему:

— Держи, Айни, он теперь твой.

Темнокожий развернул кожу. Блестящий нож с изображением головы медведя на широком лезвии и рукоятью из красного дерева сам лег в руку. Наконечники из такого камня он видел на копьях охотников этого племени. Не видны следы сколов или ударов, словно нож сам зародился в камне. Постучал по камню, нож зазвенел. Не сломать такой ударом. Эрру и Упеша одобрительно улыбаются.

— Этим ножом ты быстрее обработаешь свою кость — говорит сын Иквы. — А что ты делаешь?

Непонятно, Айни держит в руке нечто похожее на продырявленный браслет, в который вставляется ровная палочка. На широкой стороне выточена морда медведя. Долго думает сын Иквы, для чего его можно использовать, но так и не придумал. От мыслей его отвлекли Старшая пришедшая с Лэру, своим сыном, и «ныряльщицей», которая принесла Айни свежую рыбу.

— У Айни осталась еще рыба, ты вчера приносила — недоумевает сын Иквы.

И тут Айни протянул ей свой «браслет», «ныряльщица» вертит его в руке и тоже не знает, что с ним делать. Темнокожий повернул ее к себе спиной, заплел ее светлые волосы и закрепил своим «браслетом» и длинной выточенной костью.

Женщина-старший охотник подманила рукой Айни к себе и показывает одежду, которая надета на скучающего Лэру. На первый взгляд, похоже на его собственную. Такие же сапоги, и штаны, оберегающие ноги. Правда раздельные, а не сшитые вместе, как у него.

Айни стянул с мальчика сапоги, осмотрел подошву, скрепляющие голень и подошву сухожилия, засунул руку внутрь и на лице у него появилась недовольная мина.

— Рваться.

Старшая не понимала, темнокожий показывал на сухожилия, выводил на земле палкой какие-то фигуры, похожие на сосну. Потом догадалась, скрепляющие сухожилия должны идти криво. А это что? Верхняя одежда. Ее темнокожий удлинил до колен и пририсовал закрывающую голову меховую шапку.

На площадке тишина, мастера вернулись в свои жилища. Айни устал за день, и собирался пролезть в свою землянку. И тут он услышал шаги, насторожился, кто-то направлялся прямо к нему. Это опять оказалась женщина, которая приносит ему рыбу. Волосы собраны, держит их его подарок. Женщина немного помялась, очередной раз вздохнула, посмотрев на его сухую руку, а затем, взявшись за здоровую, молча повела на стоянку.

Маленький Эрит вертелся и мешал Андрею надеть на него куртку с капюшоном. Делать это нужно через голову, и малыш никак не может попасть в рукава. Под ней мягкая кожаная рубашка. Закутанный ребенок напоминал неуклюжего медведя. Еще теплый плащ сверху и не замерзнет в санях. Когда-нибудь он придумает запахивающуюся куртку с крючками, а пока и так сойдет. Повезло, что на стоянке людей-ввуу им досталось много шкурок, которые нашили на бычьи шкуры. Если с одеждой для взрослых кое-как справились, то с детьми пришлось повозиться. Стежки пришлось делать чаще, и если дырявить крупным шилом, то шкурки могли и порваться. Выручил Айни, изготовивший костяные иглы с ушками. Повезло им, что Энзи притащил его в семью.

Эпопея с изготовлением теплой одежды задержала их на берегу озера почти на месяц. За это время лед окончательно сковал гладь озера, трава пожелтела и легла на землю, образовав волны на равнине, припрошенные небольшим снежком. На стоянке непривычно тихо, только со стороны площадки мастеров слышны мерные удары чем-то тяжелым.

— Айни вытащил зубы Большого зверя из воды и бьет по ним молотком, — пояснил сын Иквы.

Темнокожий между тем сильным ударом в бок выбил сердцевину из бивня, превратив ее в полую трубу. Еще несколько ударов — и кость раскололась на острия, словно это был камень, а не упругие зубы мамонтов. Айни тяжело дышит, нелегко это, обрабатывать кость.

«— Через несколько дней мы покинем эту стоянку и отправимся на восход, кости, которые не успеете расколоть, придется оставить здесь», — сказал Андрей.

Жалко, конечно, но не вытянуть мастерам такую тяжесть. Впереди длинная дорога до самой весны. А у них и так хватает увесистого груза, одна разобранная печь чего стоит.

Андрей толкнул сани. Сначала они с трудом