Меч света - ГоЛеон

Слова ее прозвучали с такой уверенностью, будто речь шла о погоде, а не о судьбах.

– Это как вообще?! Не-не-не! Мы так не договаривались! – попытался я хоть как‐то повернуть ситуацию в свое русло. Но тщетно.

– Надо было раньше слово поперек сказать, – холодно бросила Линель. – По традиции, если бой принял, значит, согласен со всеми сопутствующими условиями.

В ее голосе звенело разочарование. Не злость – именно разочарование.

– Да откуда мне было знать про эти ваши… традиции?! – Я уже почти взвыл.

Сиана подошла и обняла меня сзади. По-настоящему. Не как союзника – как любимого. И, что самое раздражающее, на ее лице читалась неподдельная веселая насмешка.

– Да ладно тебе, – сказала она, наконец меня отпустив и присаживаясь за стол. Тон сменился. Игривость исчезла. Осталась усталость… и откровенность. – Я уже готова была в петлю лезть, потом смирилась. Ну… вы его видели? Ты, главное, победи. А там… ну, свадьба на всю округу, да и черт с ней. Получишь титул, дары… Я за тобой побегаю чуть-чуть, помогу с орлами, и разбежимся каждый своей дорогой.

Она пожала плечами, будто говорила о рыбалке. И, если честно, это уже звучало как план. Вот только планами обычно заранее делятся, а не ставят перед фактом.

Глава 28

Прогулка в загробный мир

Мы посидели еще немного. Скорее – чтобы снять напряжение, чем по необходимости. И все же, переглянувшись, мы разошлись по комнатам.

– Да расслабься ты, Серый, – подбодрил меня Гёте, когда мы поднимались по лестнице. Видимо, мое состояние выдавало меня даже под маской спокойствия. – Ты и не в таких передрягах бывал. Этот бой для тебя – так, разминка.

– Не совсем, Гёте, – покачал я головой. – То, что с нами происходит, я все больше воспринимаю как испытания. Те, с кем я сражался раньше, были… частью некоего квеста, задания. А этот… он сам как воплощенный квест. Хотя… может, я и ошибаюсь.

В комнате было тихо. Слишком тихо. Я разделся, повесил вещи на спинку стула, сбросил сапоги.

Только когда лег на кровать, я понял, как сильно устал. Усталость была не просто в теле – она поселилась внутри как тень. Мышцы ныли, как после затяжной охоты. В голове – вязкий шум, будто мысли плелись, путаясь друг с другом. Каждая клеточка тела требовала отдыха, но не просто сна – тишины, покоя, отсутствия движения. Даже веки казались тяжелыми, будто были сделаны из мокрого песка. Поэтому я уснул мгновенно. Если, конечно, это был сон.

Не успел я прикрыть глаза, как реальность сорвалась с якоря. Мир, в котором я только что лежал на кровати, растворился. Я стоял посреди огромного и мрачного города. Небо здесь было, но – без звезд. Без солнца. Без луны или даже отблесков света. Только серое полотно, похожее на пыльную бурю, застывшую в вечности. Такое ощущение, будто день и ночь здесь никогда не существовали. Город напоминал обычный портовый – причалы, склады, старые дома из камня и дерева. Но цвета… Цвета были вымыты. Все – в оттенках пепла, сажи, тумана. Будто кто‐то выжал из этого места всю жизнь и оставил только форму.

Я не видел ни одного жителя. Но чувствовал: наблюдают. В переулках, в окнах, за дверьми… Тени время от времени проскальзывали из одного угла в другой. Быстро. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы по спине прокатилась волна холода. Я не знал, где нахожусь. Не знал зачем. Но был уверен в одном: я здесь не случайно. Поэтому я просто пошел вперед по пустой и влажной мостовой, надеясь: то, что меня сюда выдернуло, скоро даст о себе знать.

Я не знал, сколько шел. Казалось, улочкам нет конца, будто город сам разматывался под ногами, уводя меня все дальше вглубь. И вдруг – движение. Краем глаза я заметил, как в одном из домов приоткрылась дверь. Я расценил это как приглашение. Или, скорее, как вызов. И вошел. Внутри все было таким же серым, как и снаружи, – покосившаяся мебель, вековая пыль, воздух, будто застывший между двумя ударами времени.

Вдруг – шаги. На втором этаже. Прямо надо мной. Я бросился вверх по скрипучей лестнице, перепрыгивая через две ступени. Наверху – комната.

В углу, накрывшись пледом, что‐то сидело. Сутулое, с дрожащими плечами. Эта сцена должна бы пронизывать до костей ужасом. Но, самое странное, я не чувствовал страха. Ни капли.

Я подошел, решительно. Протянул руку и сдернул накидку.

Существо сидело свернувшись, спиной ко мне. Голова уткнута в колени. Я положил ладонь ему на плечо, чтобы повернуть. И в следующую секунду оказался в энергетической клетке, вспыхнувшей вокруг как молнии. А существо начало медленно подниматься. И меняться.

Там, где только что был дрожащий сгусток ужаса, теперь выпрямлялась фигура. Очертания – человеческие: высокое тело; плащ, развевающийся от несуществующего ветра; на голове – ковбойская шляпа. Но вместо лица – пульсирующая энергетическая рябь, будто мир под ее кожей дрожал. А глаза… Они светились. Странным серым светом – не мертвым и не живым. Не холодным. Не теплым. Просто… иначе.

– Кто ты? И зачем вызвал меня сюда? – решил я не тянуть с вопросами. – И что это за место?

Призрак, который еще мгновение назад стоял в углу, внезапно оказался вплотную к клетке. Я инстинктивно сделал два шага назад – просто чтобы было хоть какое‐то расстояние. Хотя и понимал: выбраться из клетки просто так не получится.

– Меня зовут Мун-Ка-Эль, – произнес он. – Я страж Лимба, всего, что ты видишь вокруг. Сюда нет входа живым. Только астральные проекции, и то немногие могут проникнуть сквозь тонкое полотно между мирами. Мне стоило немалых усилий, чтобы затащить тебя сюда.

– С какой целью, позволь узнать? – спросил я, уже начиная понимать, что происходит. – И можешь убрать клетку. Я… спокоен.

Клетка исчезла так же мгновенно, как и появилась. Теперь я стоял лицом к лицу со стражем.

– Лимбу нужна твоя помощь, – сказал он отрешенно и отошел к окну.

Он смотрел куда‐то вдаль. Я видел лишь стену соседнего здания, но он, казалось, видел сквозь город. Сквозь Лимб. Сквозь реальность.

– Еще совсем недавно до меня не было дела абсолютно никому, – сказал я, опускаясь на кровать и уронив руки. – А теперь, выходит, я единственный во Вселенной, кто может помочь. Тебе самому это не кажется странным?

– Напротив, – спокойно ответил Мун-Ка-Эль. – Странно, что такого, как ты, уже давно не было. Это означало, что равновесие справлялось без странника.

– Ты что‐то знаешь об этом?

– Что‐то – да. Но не думаю,