Меч света - ГоЛеон

Он пожал плечами:

– Среди наших – да. Но ничего, завтра все будут в строю, хвастаться, в какой заварушке побывали. Шутка ли, с кулаками на таких монстров! А среди местных… не думаю, что потери большие. Вряд ли.

Я краем глаза заметил, как тело одного из монстров начало меняться. Гипертрофированные мышцы спадали, искажающее уродство исчезало. Теперь можно было различить: вот эльф, а вот гном.

Я подозвал Рино.

– Что думаешь? Какие прогнозы?

Он посмотрел на меня, потом – на орду демонов.

– Если твои друзья помогут… – маг скользнул взглядом по рядам, – мы разложим их удобнее и будем ждать, но не знаю, когда они очнутся. И в каком состоянии будет их разум.

Пусть главная угроза и была уничтожена, до полного исцеления было еще далеко.

Эпилог

Новая надежда

Хоть воины аэр’наир так и не успели поучаствовать в схватке, все же они больше ударный отряд, чем армия, зато на земле они оказались неоценимы, в том числе для тех, в чьи тела медленно возвращалась жизнь. К тому же от них прилетело немало волонтеров. Демоны – многие, но не все – тоже остались. Их армия предназначена для других целей, и где‐то они теперь нужнее. Гномы же решили задержаться на несколько дней.

По возвращении в замок Фаргуса я, Линель, Гёте и Донис стали его полноправными владельцами. Хоть в дарственной и было место лишь для одного имени, я вписал в нее и всех остальных.

Мы с Линель заняли покои барона. А вот Гёте и Донис наотрез отказались выселять кого бы то ни было и заняли свою привычную палатку.

Перед сном я долго смотрел на Линель. В ее взгляде был вопрос. Она боялась. Радость от того, что тьма ушла, переполняла всех, и это понятно. Но Линель боялась, что теперь что‐то изменится. Неважно, в какую сторону. Боялась, что в новой жизни может не быть меня. Я тогда просто поцеловал ее и тихо сказал:

– Я не допущу этого.

Наутро состоялся разговор с генералом. Ему, как и еще дюжине его бойцов, было некуда возвращаться. Он, конечно, мог бы – и в звании восстановили бы, и нашли бы место. Но он твердо сказал: больше в то болото – ни ногой. Тогда я предложил ему остаться. Назначил всем им хорошее жалованье, ведь за время похода золота у нас накопилось немало, хватит на долгие годы. Остальные начали понемногу разъезжаться – кто куда. Нам же предстояло навести тут порядок. Если уж жить, то в замке, а не на военной базе.

В тот же день прибыл король со своей свитой. Портал открылся прямо во внутреннем дворе, в старой портальной зоне. Оказывается, замок был подключен к системе координат: тот, кто знает и у кого есть разрешение, может открыть проход напрямую. Король, понятно, знает. Да и разрешений ему не нужно.

– Я верил в тебя, Странник, – сказал он, обняв меня как родного. Потом повернулся к своим спутникам: – Я же говорил вам, что он справится!

Хоть мы все знали, как все было на самом деле, но кто старое помянет – тому, как говорится…

А еще через несколько дней стали приходить они – родственники и друзья тех, кто считался погибшим. Весть о том, что они живы и им нужна помощь, разлетелась быстро. Каждый, кто не был обременен важными делами, отправился в путь. Это вызывало неописуемое чувство гордости за то хорошее, что живет в каждом из нас. Из ближайших деревень и городов потянулись повозки с провизией и медикаментами, ведь всех нужно было кормить. Быстро сформировалась группа по опознанию. По знаменам и форме она распределяла бойцов по армиям – так пришедшим было проще искать своих, зная расу, род войск и цвета́.

Принято считать, что плохое порождает только плохое. Но это работает и в обратную сторону.

Теперь, когда тьма ушла и когда те, кого считали погибшими, возвращаются, у жителей Эроса появилась новая надежда. Может, не сразу, может, путь будет долгим, но однажды все снова станет таким, каким было до прихода тьмы. Когда престижно было быть врачом, а не разбойником. Когда закон был единым для всех и никакой мелкий землевладелец не мог на своей земле творить что вздумается: завышать налоги, выносить приговоры без суда, расправляться с неугодными.

Гётезар нашел своих почти сразу. Дни напролет он проводил рядом с ними, а позже даже перенес их в свою комнату (когда бойцы генерала стали разъезжаться по домам, в замке освободилось много места – все же строение было немаленьким, – и Донис с Гёте наконец выбрали себе по комнате).

– Что дальше, Серый? – спросил Донис, когда мы в один из вечеров сидели вчетвером у камина, пили коньяк и смотрели на огонь.

– Даже не знаю, что на это ответить…

Я не успел договорить – позади нас вдруг образовался портал. Из него вышла Ясмин – в дорогом, изысканном платье, как всегда великолепная.

– Браво моему победителю! – хлопала она в ладоши, а потом, поздравляя, поочередно обняла каждого. – Браво освободителю миров!

На мне она задержалась чуть дольше, поцеловав в щеку. Затем уселась в одно из кресел, небрежно взяла чей‐то бокал и, приподняв его, произнесла:

– Хочу поднять бокал за тебя, Странник. За того, кто был призван мирозданием, дабы принести равновесие в древо миров.

– Ты бы так не радовалась, – сказал я, глядя на огонь, – если бы знала: тот, кто принес тьму в этот мир, тоже когда‐то был странником. И был призван для тех же целей.

– Не стоит придираться к мелочам. Тем более что благодаря тебе все это уже в прошлом, – сказала она и залпом допила бокал. – Я пришла напомнить, что Морас ждет твоей помощи.

– И что же могу я, с чем не справился бы архидемон или те, кто ему служит?

Я был предельно серьезен. Мне совсем не хотелось снова ввязываться в какую‐то авантюру.

– Помнишь Тронга? – Ясмин смотрела на меня вопросительно.

– Конечно. Он пытался оспорить мою победу на арене.

– Так вот. Он собирается напасть.

– Напасть на кого? – уточнил я. – На Мораса? Думаю, Морас и без меня сможет отбиться.

– Ты не понял, Серый… – Ее голос стал серьезным. – Он хочет поработить твой мир. Землю. Уничтожив, разумеется, всех ее жителей.

Тут я услышал тот самый звон в голове – колокольный, пронзительный. И перед глазами снова всплыли крупные буквы:

Вам предложено задание: спасти свой мир от уничтожения.

Уровень: легендарный.

Награда: вариативная.

Я выдохнул. Посмотрел на огонь. А потом твердо произнес:

– Я согласен.