Меч света - ГоЛеон

– Да это… мы его одной левой… точнее, я… – пробурчал гном, пытаясь казаться героем. Получалось у него неважно, но выглядело это даже забавно.

– Помощь в другом нужна… – Я снова привлек ее внимание. – Это Донис. Он погиб.

– Ничего страшного. Возродится.

– А нам нужно, чтобы прямо сейчас.

Ясмин, ненадолго задумавшись, начала медленно прохаживаться по залу, сверкая безупречной фигурой, движениями, в которых было что‐то и от движений кошки.

– А ты когда‐нибудь слышал о ритуале призыва демона? – спросила она с хищной улыбкой, словно отпечатанной в самой природе ее рода.

– Слышал, конечно… но очень поверхностно, – признался я.

Ясмин остановилась в центре зала и медленно опустилась на колени.

– Это старый ритуал, почти забытый. Он работает, только когда между демоном и призывающим уже есть связь… пусть даже тонкая.

Она взглянула на меня – в ее глазах плясали отсветы незримого огня. Из складок ее одежды появилось три черных камня, гладких, как стекло.

– Один за тело, второй за душу, третий за цену, которую кто‐то обязательно заплатит.

Она разложила камни в виде треугольника, точно выверив расстояние, и в его центр стряхнула каплю крови, взятую у меня.

– Связь установлена… Теперь нам нужен огонь, настоящий, адский.

Она щелкнула пальцами, и в воздухе вспыхнул пламенный круг, охватив треугольник. Пламя не жгло, но воздух стал дрожать, как от жара пустыни.

Слова ее перешли в незнакомую речь. Звуки, будто из другого мира, гортанные, низкие, несли в себе ритм и силу. Камни начали пульсировать в такт ее голосу, и свет в зале угас почти до полной темноты, освещенной только внутренним свечением круга.

– Эт на́рваша, Дормез… до́нар тухл До́нис…

Ткань реальности, казалось, дрогнула, и воздух наполнился густым, почти физическим присутствием. В центре круга начал проявляться смутный силуэт, будто собранный из дыма и теней. В нем уже угадывались очертания Дониса, но и что‐то иное – тень демона, что живет внутри него.

– Донис, призываю тебя! – заорал я изо всех сил.

Крик, сорвавшийся с губ, разнесся эхом по пещере, прокатившись по стенам, будто сам мир задержал дыхание в ожидании. И через миг Донис появился.

Он стоял перед нами в своей демонической форме – мрачной, зловещей, но до боли родной.

– Это было… неприятно, – сухо бросил он и направился к своим вещам.

Но мы не дали ему сделать ни шагу – бросились обнимать, смеясь, хлопая по спине, касаясь плеч, как принято в этом мире, когда возвращается тот, кого уже не ждали.

Ясмин стояла чуть в стороне, глядя на нас с легким недоумением. Она явно не понимала нашей странной и дикой радости, неведомой ей традиции смертных.

Наконец мы отпустили друга. Он подошел к месту, где еще недавно лежало его тело.

– Спасибо, – произнес он негромко, но от этого только сильнее прозвучало это слово.

Тело Дониса исчезло. Только оружие, вещи и амулет, без которого демону в этом мире не прожить.

Через мгновение перед нами стоял Донис в своем человеческом обличии, затягивая ремни на броне.

– Ну, раз вы тут закончили, я, пожалуй, пойду… – сказала Ясмин и подошла ко мне вплотную.

Она положила ладони на плечи. Ее лицо оказалось всего в нескольких сантиметрах от моего, дыхание касалось кожи, а взгляд был цепким и спокойным.

– Вообще‐то, мы с Линель… Я люблю ее, – попытался я взять себя в руки, но это было непросто. Все же передо мной демоница-искусительница, опыт которой измерялся тысячелетиями.

– Поздравляю, – с легкой улыбкой отозвалась она, не убирая рук, не отступая ни на шаг. Затем придвинулась ближе к уху и прошептала с мурлыкающей теплотой: – Морасу нужна твоя помощь. Загляни, когда закончите здесь.

В следующую секунду она растворилась в воздухе – ни шороха, ни вспышки. Только легкий аромат сандала остался в воздухе, и… напряженная тишина. Линель молча смотрела в ту сторону, где исчезла Ясмин, и выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.

– Теперь можно идти? – первым отмер Гёте, явно стараясь разрядить обстановку.

Линель ничего не ответила, лишь молча пошла вперед – туда, где тьма расходилась, открывая проход в следующее помещение. Мы послушно последовали за ней. Но, сделав еще несколько шагов, она неожиданно обернулась, вернулась ко мне и повисла на моей шее:

– Я тоже тебя люблю.

Наши губы слились в поцелуе, в котором растворилось все – напряжение, недосказанность, даже недавняя тревога. Друзья, поняв, что мы немного задержимся, просто продолжили путь вперед, не оборачиваясь…

Когда мы их догнали, они уже стояли у входа. И ждали нас, глядя на тотем. Он оказался в самом центре круглого зала, скрытого за толстыми пластами камня и времени.

Тотем возвышался метра на три. Он был из черного, будто обугленного, дерева, которое, как казалось, пульсировало в такт с чем‐то неведомым под землей. Поверхность тотема была покрыта резьбой – узоры вились змеями, переплетаясь в знаки древнего языка, давно забытого даже гномами.

На его вершине было высечено лицо, не совсем человеческое, с вытянутыми чертами и закрытыми глазами. От тотема исходила слабая, но отчетливая магическая вибрация, будто он все еще чувствовал мир и не спал, а лишь ждал. Воздух вокруг был плотным, насыщенным старыми заклинаниями. Периодически в трещинах древнего дерева вспыхивали слабые огоньки – синие, как звезды в безлунную ночь.

Вокруг были вкопаны в камень плоские каменные плиты с углублениями – древний алтарь, возможно использовавшийся для подношений. Все здесь говорило о том, что это место – не просто источник силы. Это – сердце подземного мира, звено между былыми временами и настоящим. И каждый, кто подходил ближе, чувствовал на себе чей‐то взгляд – древний, безмолвный и все еще мощный.

– Зачем вы пришли сюда?.. – раздался могучий голос, проникающий сразу в разум и тело. Он был повсюду: и в камнях, и в воздухе, и в груди. Голос, который мог бы принадлежать и старцу, и дракону.

– Я Странник… – начал было я, пытаясь объясниться.

– Я знаю, кто ты, – оборвал меня тотем с такой безапелляционной уверенностью, что вопросов не осталось. – Зачем вы пришли сюда?

Те же самые слова. Та же интонация. Но после повтора в них отчетливее проступил скрытый смысл, будто за вопросом прятался ключ.

– Обрести силу, – твердо ответил Гёте.

– Навыки, чтобы одолеть тьму. – Голос Дониса был уверен и ровен.

– Надежду сохранить себя и не поддаться тьме, – тихо, но с непоколебимой верой сказала Линель.

– Теперь можете идти, – произнес тотем, и свет в зале медленно угас, как бы говоря: сеанс окончен.

– Постойте, но я ничего не почувствовал! – воскликнул Гёте, недоуменно озираясь.

– И я, – с досадой пробурчал Донис.

– А я поняла, – тихо сказала Линель и положила руки им на плечи. – Это все у нас