Меч света - ГоЛеон

– Да не до того было, сам понимаешь, – отозвался Гёте. – Кстати, это мои друзья. Они со мной.

Брундир демонстративно окинул нас взглядом, будто только сейчас заметил наше присутствие. Гномья надменность – это искусство. И он явно был в нем мастером.

– Ну так пусть летят туда, куда летели, – буркнул он, таща брата за собой. – А ты пойдешь со мной.

– Нет, брат. Они со мной, – акцентировал Гёте, и интонация в его голосе была уже безапелляционной.

Брундир хмыкнул, чуть качнул головой и обратился к нам:

– Ладно, заводите в стойло этих ваших… птичек. И ведите себя достойно. Это гномья гора, а не эти ваши… откуда бы вы там ни приехали.

Мы не стали спорить. Орлы послушно последовали за нами, и, к счастью, стойло у входа оказалось довольно просторным, укрепленным, с отдельными секциями. Видно, здесь были готовы к приему крупных животных.

Нас же после коротких проверок усадили в вагонетку – удобную, с сиденьями, мягкими подлокотниками и даже подсветкой. Минуту спустя, проехав по темным тоннелям, мы увидели, как туннель внезапно расширился, и перед нами открылся он – Кхар-Мор’Ален, город под горой, вырезанный в сердце горы.

Огромный зал, простирающийся на километры вперед и на сотни метров вверх, был освещен не факелами, а сотнями магических светильников, вмонтированных в стены и своды. Свет от них был мягким, золотистым, как солнечные лучи, просеивающиеся сквозь янтарь. В местах, где потолок уходил в недра, виднелись светящиеся жилы минералов, пульсирующие легким светом.

Дома гномов были вырезаны прямо в скале – многоуровневые, со строгой, но изящной геометрией. Балконы, мостики и виадуки соединяли их между собой. Ни одного лишнего украшения, все служило делу. Архитектура здесь была не для показной роскоши, а на века. В центре возвышалась главная башня. Она уходила вверх, почти теряясь в тенях свода. Из ее окон бил поток горячего воздуха: там гудели великие кузницы, где огонь не гас ни днем ни ночью. По периметру, на нижнем уровне, шли каменные каналы, по которым струилась чистая вода, стекая с верхних резервуаров и приводя в движение десятки механизмов, мельниц и лифтов; платформы с товаром двигались по рельсам. Все в городе работало четко, как шестеренки в часах. Воздух здесь пах не плесенью и сыростью, а раскаленным железом, каменной пылью и древесным углем.

Мы ехали быстро, но все равно путь занял больше времени, чем ожидалось. Вскоре вагонетка остановилась на просторной площади, украшенной фонтанами и каменными инсталляциями. Все здесь дышало монументальностью; каждая плита, каждая грань были выверены до совершенства. В центре возвышался массивный памятник – суровая фигура в полном боевом облачении, вырезанная из черного обсидиана.

– Это наш предок, – пояснил Гёте, вылезая из вагонетки. – Он первым привел клан к этой горе. Прародитель мур’гарн. Мы все его потомки… по мужской линии.

Оказалось, в клане существовал строгий обычай: женщин выдавали замуж в другие кланы, а брать в жены девушек из своего рода запрещалось. Так сохранялась древняя традиция и свежесть крови. Горы, хоть и находились на приличном расстоянии друг от друга, поддерживали связь, не только родственную, но и торговую.

Семь великих кланов – таков был народ гномов. Семь родов, каждый – со своей историей, стилем кузни и принципами чести. И один, восьмой, стоящий особняком. Это был малочисленный клан, отказавшийся жить под землей. Его представителей называли пустынниками. Они обосновались на поверхности, занимались скотоводством, выращивали злаки, жили в гармонии с землей. Не имея, подобно другим, доступа к недрам, они остались пастухами и фермерами. Но и в их крови текло древнее гномье упрямство.

Думаю, именно это одна из главных причин их надменности. Если заденешь одного, встанут все. Это, конечно, не означает, что сейчас все они отправятся вслед за Гёте спасать мир. Многие здесь убеждены: тьма не проникнет за ворота Мор’Ален, под гору. А потому они копают глубже. Ведутся работы по созданию подземных соединений между горами. Если вспыхнет война, они замкнутся в камне, как в щите.

И все же, когда пришла беда, гномы не остались в стороне. Они уже отправляли свой отряд – сильных, отборных воинов. Никто из них не вернулся. И вряд ли удастся убедить их послать кого‐то снова.

Брундир провел нас в просторную комнату, за которой скрывался большой, богато оформленный зал, явно предназначенный для важных заседаний. Пол был выложен полированным камнем, в сводах отражались отблески кристаллических ламп, а вдоль стен располагались кресла, высеченные из цельных глыб. Все здесь говорило о статусе и власти.

Кстати, одно из таких заседаний шло прямо сейчас.

– Брундир! – раздался властный голос от стола в центре. – Ты хоть и начальник стражи, но так врываться… И кого ты притащил?

– Это Гётезар, ваше высочество. Отец, это мой брат.

– Двоюродный, – вставил Гётезар с улыбкой.

Гномы дружно рассмеялись. Шутка явно была старой.

– Рад тебя видеть, – кивнул король, и гнев в его голосе улетучился так же быстро, как появился. – Но все же врываться вот так не стоило.

– Отец, – продолжил Брундир, теперь уже с долей торжественности, – это Странник и его спутники.

– Подожди… Откуда ты знаешь? – Гётезар нахмурился, явно удивленный.

– Конечно, знаю, – с гордостью произнес Брундир, скрестив руки на груди. – Работа у меня такая, знать все и раньше всех.

– Тогда что это было у ворот? – Гётезар уже догадался, но все равно хотел получить ответ.

– Розыгрыш, братец. Обычный розыгрыш. Когда я тебя в последний раз подкалывал?

– Тогда, может, Странник согласится нам помочь? – раздался другой, не менее властный голос.

У гномов вертикаль власти выстроена своеобразно: двадцать один глава семьи, каждый из которых рано или поздно станет королем. Но это не значит, что у короля больше власти, чем у остальных. Последнее слово за ним, только если десять голосов за и десять против. По тому же принципу сменяются и другие руководящие посты. Но основное ремесло никто не отменял, и потому власть – это скорее нагрузка, чем привилегия. И отказаться нельзя. И все же они гордились, если во время их правления случалось нечто великое. История это запоминает.

– Мы, вообще‐то, прибыли к тотему и за артефактами, – напомнил я. – Так в чем, собственно, помощь?

– Вся наша гора, – заговорил еще один гном, затягиваясь трубкой, – питается от магического кристалла, древнего и мощного. Нам бы его хватило на тысячи лет. Но что‐то присосалось к нему. И теперь тысячи легко могут превратиться в сотни.

– А вы сами не пробовали разобраться? – не удержался я, слегка нажав на гномью гордость.

– Пробовали, – хмуро бросил другой. – Ни результата, ни гномов. А