Меч света - ГоЛеон

«Предначертанное непоколебимо. Странник должен выжить. О нем упоминаний нет».

Он говорил сжато, будто каждое слово давалось с усилием. Красноречием он не блистал, но я понял, что «о нем» – это об Эйрике. Его имя орел не назвал.

«Твоя выходка. Перевертыш. Действовал по обстоятельствам».

«Понятно. Я бы хотел, чтобы ты рассказал о себе и обо всех вас, но, вижу, разговоры – это не твое».

В следующую секунду меня накрыла волна. Не звуковая, не тепловая, а информационная. Она ошарашила, будто в меня влили целое воспоминание. Не отдельные образы, а стройную, четкую структуру, и кирпичик за кирпичиком сложилась картина.

То, что я считал лишь частью расы аэр’наир, оказалось совсем иным. Было неправильно думать, что боевые орлы – придаток. Все было наоборот. Они – не спутники, а центральное звено. Целая раса, созданная с одной-единственной целью: защищать и сопровождать Храм. Следовать его обрядам, исполнять его волю. Они послушники. Служители древнего порядка, хранители кода и ритуала.

Сами орлы изначально предназначались не для простых путников и даже не для воинов. Они были боевыми товарищами рыцарей из личной охраны одного из богов, давно покинувших этот мир. Сам обряд, через который мы прошли, изначально был их, и только их, проходным билетом. Пусть и радикальным.

Следовало бы догадаться раньше. Почему легенда о них жива, а самих их никто никогда не видел? Все просто: орлы ждали своих всадников уже тысячи лет. Все, кто пытался пройти испытание, погибали. До нас.

На мне – метка рыцаря одного из пантеонов. Кто именно оставил ее, я пока не знаю. Возможно, кто‐то из тех, кого я уже встречал. Через эту метку со всеми установилась связь. Со всеми, кроме Эйрика.

«Мне только одно теперь непонятно… – начал я, обращаясь к орлу. – При чем тут Странник и предначертанное, если ты хотел меня там бросить?»

«Перевертыш – твой оберег. Теперь и я».

Получается Ласка должна была меня спасти и стать моим ездовым питомцем, а из-за того, что я захотел спасти Эйрика, я выбора орлу не оставил.

«Суть, она всегда. Понимание, оно в процессе», – снова сжато и отрывисто ответил он.

«Так ты мне мозг сломаешь», – фыркнул я и направился к друзьям, туда, где чай и огонь и все казалось проще.

«Нет. Однажды ты узришь», – поставил он жирную, уверенную точку. Или все же многоточие?..

Когда я подошел к костру, надеясь увидеть радостные лица друзей, то уловил лишь нотки грусти.

– Уходят они, – сказал Гёте, кивнув в сторону Сианы и Эйрика.

Сам же он демонстративно занялся своими вещами, показывая, что тема разговора его больше не интересует. Но я‐то знал: ему больно. Больно оттого, что он понимает: все идет так, как должно.

Я решил разорвать круг тишины и внести немного позитива:

– Один орел остается за тобой, Сиана. Будете летать на нем вместе. Связь с нами останется, но только на крайний случай. Им тяжело поддерживать контакт на большом расстоянии.

Сиана вспыхнула от радости, захлопала в ладоши, как девочка, получившая розового пони на день рождения:

– Круто! Круто! Вау просто!

Восторг ее был настолько искренним, что передался всем. По лицам расплылись улыбки.

– Чем займетесь, уже думали? – поинтересовался Донис, подбросив в костер щепку.

– Полетим далеко на юг, – с энтузиазмом ответила Сиана, снова усевшись у огня. – Там столько древних захоронений… и вообще, куча интересных штук!

Я смотрел на нее и снова увидел особенный блеск в глазах. Он появлялся всякий раз, когда речь заходила об опасных приключениях и тайнах прошлого. Или это только мне так казалось?

Мы решили остаться здесь на ночь и устроить праздничный ужин. Единственное, отправили Дониса в ближайшую деревню пополнить запасы и дать задание мастерам: соорудить что‐то вроде седла для Кисы. Держаться ей особо не за что, а если вдруг придется совершать маневр, не хотелось бы, чтобы ее сдуло.

Я, Ласка и Линель отправились на охоту. Это был редкий случай, когда я мог понаблюдать, что значит настоящая охота. Кису Линель намеренно оставила в лагере: охотница из нее, конечно, первоклассная, но в ее исполнении охота превращается в банальную добычу провизии. А в этом никакого азарта.

– Замри, – шепнула Линель, подняв левую руку, подавая знак.

Мы находились высоко, балансируя на тонких ветках, и замереть мне было крайне сложно. Но стоило мне проследить за ее взглядом, и я тоже оцепенел. Внизу темнела пещера, зловещая, как сама смерть. Вокруг – груды костей, и, по-моему, не все они были звериными.

– Что там может обитать? – прошептал я.

– Это грогл. Затаившийся кошмар из подземелий. Он не нападает сразу, а сперва напускает ужас. Видимо, мяса ему мало и он питается страхом. Но ирония в том, что в тех немногих деревнях, где грогла умудряются поймать, его мясо считается деликатесом. После жарки на углях оно приобретает вкус томленого, пропитанного специями и вином. А из печени варят острый суп, придающий силу и уверенность перед боем. Насколько он мерзкий, настолько же и вкусный.

– Может, ну его? Я видел отличных кроликов неподалеку, – сказал я с надеждой, уже понимая, что решение принято и спорить бесполезно.

Она лишь одарила меня своей волшебной улыбкой и сиганула вниз головой. Зацепившись за нижнюю ветку, сделала сальто и бесшумно приземлилась.

«Да как она это делает?» – только и успело промелькнуть у меня в голове, прежде чем я начал сам спускаться. Неуклюже, но стараясь не отставать.

Она ждала. Терпеливо. Пока я не добрался до земли.

Подойдя ближе к пещере, мы остановились.

– Сражаться с ним внутри смысла нет, – сказала Линель. – Там его вотчина. Надо выманить наружу.

– Подожди-ка! – возмутился я. – Ты что, меня как приманку взяла?

Она лишь загадочно улыбнулась.

– Хватит канючить, – добродушно подбодрила она, подтолкнув в спину. – И постарайся, чтобы тебя не съели.

Я встал перед входом в пещеру. Она тем временем подожгла одну из стрел и запустила вглубь.

Первые минуты ничего не происходило. Потом я почувствовал дрожь земли и увидел… его. Он передвигался на шести лапах. Без шерсти, сплошная мышечная масса размером с микроавтобус. Голова как у варана, с раздвоенным языком.

Увидев меня, грогл склонился и рванул в атаку.

Когда между нами осталось метров десять, воздух рассек свист стрел. Одна из них вонзилась в глаз чудовищу, пробив мозг. Он пронесся по инерции еще метров семь и рухнул замертво у моих ног. Конечно, я мог бы достать меч, облачиться в броню и сразить его с легкостью. Но мне нравилась роль наживки. Адреналин. Как