Меч света - ГоЛеон

Утро нового дня встретило нас без сюрпризов. Привычное, почти домашнее. Но уже к обеду за нами пришли. Мы вновь устроились в той самой упряжке, и едва орлы расправили крылья, как мир под нами исчез.

Мы летели недолго, но оказалось, что и расстояние было приличным, и высота больше прежней.

Место, где нас высадили, потрясало. Все в нем напоминало церемониальный храм. Гулкий, величественный, одетый в тишину. Казалось, сама гора приютила здесь нечто древнее и важное. Храм, в который нас привезли, был выдолблен прямо в скале, но возникало ощущение, будто он вырос сам, будто его не строили, а он сам проснулся однажды вместе с рассветом первых времен.

Вход охраняли два массивных арочных проема, украшенных барельефами. На камне – орлы, в позах полета и сражения, с раскрытыми клювами и глазами, высеченными с такой точностью, что, казалось, вот-вот моргнут. Под ногами лежали плоские каменные плиты, вытертые веками. Рисунок пола складывался в круг – символ солнца, или вечного возвращения. Это место уважало и крылатых, и пришедших с земли.

Вдоль стен – высокие, почти до потолка, колонны, каждая с инкрустацией, изображающей эпизод древней истории: здесь орел несет в когтях вспышку молнии; там – три силуэта, прыгающих с утеса… Потолок уходил вверх на десятки метров и заканчивался огромным куполом, из которого были прорублены отверстия в форме крыльев. Через них струился ветер, и он не свистел, а пел. Пел песню старую, как небо. Звук гулял по своду, как дыхание невидимого гиганта.

В глубине, у противоположной стены, обрыв. Легендарный край. Выход в небо. Там, где заканчивался храм, начиналось ничто – и, возможно, все сразу. Небо, облака, ветер… судьба. И там же стояли древние знаки, выложенные в круг. Это было место, где решается, достоин ли ты подняться ввысь.

Нас встретила делегация во главе с Эльрианой, генерал тоже присутствовал. Было видно, что, несмотря на всю их показную цивилизованность, до настоящей цивилизации им еще далеко. Они застряли где‐то в тех временах, когда жертвоприношения считались высшей формой обряда. Вся приветственная церемония, конечно, была красивой – светлой, воздушной, но я поймал себя на мысли, что это уже перебор. Хотя кто я такой, чтобы лезть к ним со своим уставом? Они счастливы, а это, пожалуй, главное.

Проводив нас к месту испытания, они велели встать в центр круга и простились. Сказали, что назад мы не вернемся. Затем генерал подошел ко мне и протянул мано́к, такой, с каким обычно охотятся на уток.

– Когда будешь готов, позови. Я хочу помочь, – сказал он коротко, но в словах было все что нужно.

Такой порыв заслуживает уважения. И кто знает, как все обернется.

– Так, народ, держимся вместе. Мы все знаем, что нужно делать. По отдельности мы лишь пальцы. Но вместе мы кулак, – попытался я поднять команде боевой дух.

Хотя особого волнения и не наблюдалось, я все же понимал: это лишь маска. Внутри каждый переживал по-своему.

Когда мы вошли в круг и встали в меньшие круги, равномерно размещенные по периметру, в центре вспыхнул столп света. Он ударил в землю, и от него по тонким ложбинкам на полу разошлись пульсирующие лучи, к каждому из нас.

Сначала исчезла Линель. Затем я увидел, как свет добрался до Эйрика. За ним исчезли Гёте и Сиана. И внутри меня затаилось сомнение. Ощущение, что что‐то не так. И, как оказалось позже, не зря. Испытание было не для всех нас сразу – оно было для каждого свое.

Я оказался прав: там, где я очутился, я был один. В месте, не поддающемся никакой логике, полностью ломающем мои представления о законах физики. Невесомости не было, как и притяжения. Не было никаких поверхностей, но в то же время я твердо стоял на ногах. Уже не говорю о внешнем виде этого места – сплошное серое ничто. Хорошо, что Ласка со мной – хоть медленнее с ума сходить буду. Перспектива застрять здесь надолго пугала больше всего – когда не понимаешь, сколько прошло времени, где ты, и точно знаешь, что без посторонней помощи тебе не выбраться.

Я просто пошел вперед, надеясь, что однажды куда‐нибудь да приду. Ощущения времени не было, но, судя по шагам, что я сделал, по земным меркам я прошел уже далеко. И – ничего.

– Тебе еще не надоело?

Голос прозвучал слегка надменно и с насмешкой. Он исходил отовсюду сразу. Но даже не это поразило меня. Я… видел звуки. Видел, как они переламывали слои реальности: какие‐то полупрозрачные стенки рассыпались, какие‐то – дрожали, словно желе, и пропускали сквозь себя. Но ничто не могло остановить этот голос.

– Кто ты? – спросил я нарочно громко, надеясь, что и мои слова вызовут те же странные эффекты. Но нет. Как и раньше, когда я разговаривал с Лаской по пути сюда, ничего не произошло – ни искривлений, ни разломов, ни зрительных искажений.

– Кто ты?.. – отозвался голос сначала как обычное эхо, но, в отличие от обычного эха, он не затихал, а, наоборот, становился все громче.

Скорее всего, я сейчас нахожусь в месте, недоступном восприятию человека, – в том самом четвертом измерении. Мы видим мир в двухмерном отражении, живем в трехмерной реальности, а четвертое измерение принято считать временем. И, возможно, это не так уж далеко от истины. Все, что я вижу, может быть игрой времени, которое здесь воспринимается иначе. А я сам просто не подчиняюсь его законам.

– Я готов к испытанию. Хватит тянуть время. – Мое терпение подходило к концу.

В ту же секунду передо мной появился… я сам. Что за чушь? Мой двойник? Или отражение? Нет, не отражение, «я» двигался иначе. Рывками, словно прыгал между отрезками времени. И чем ближе подходил, тем сильнее во мне нарастал внутренний дискомфорт.

Когда я смог рассмотреть лицо, меня пронзило настоящее потрясение. То «я» выглядел моложе на десять лет, то вдруг старел на десятки – появлялись глубокие морщины, усталый взгляд, поблекшая кожа.

И тогда я начал догадываться. Это не проверка силы и ловкости, не просто испытание. Это инициация.

Я понял: действовать нужно иначе. Не спрашивать у «меня». Спрашивать у себя.

– Зачем я здесь?

– Ты начинаешь задавать правильные вопросы.

Его голос уже не был надменным. Исчезла издевка. Теперь в нем появилось нечто новое – интерес. Настоящий, живой интерес.

– И я, и вся моя команда точно знаем зачем. – Я говорил тихо, но уверенно. Я знал, что он слышит. Потому что он – это я.

– Твоя команда? Ты уверен?

На этот раз